Чтение онлайн

Я глядел на него всего несколько секунд, а потом, повинуясь странному порыву, вдруг сорвался с места и побежал к той точке, куда двигался поезд. Состав шел параллельно городским кварталам, поэтому очень скоро он пропал из виду, и я лишь иногда еще различал силуэты проезжающих вагонов в узком пространстве между домами. Я бежал в общей сложности около минуты, и в какой-то момент вдруг поймал себя на мысли, что начинаю узнавать те улицы и кварталы, которые появлялись вокруг меня. Я был здесь раньше — два дня назад, когда только приехал в Высокие Татры. Я узнал те улицы, по которым двигался к отелю, закрытые кассы вокзала, подстриженные деревья у автостоянки и железнодорожную станцию прямо за ней. Поезд проехал мимо перрона, так и не остановившись, но в этот момент меня уже это почти не волновало. Я стоял в сотне метров от станции, а прямо передо мной на одной из скамеек сидел человек. Я не видел его лица, но точно знал, что в этот момент он так же, как и я, молча провожает глазами уходящий поезд. Я различил надетый на нем темный твидовый пиджак, лакированные туфли и квадратный кожаный портфель, стоящий у него на коленях. Его волосы были белыми, как снег. И уже издалека я четко понял, что передо мной был Спильман.

Чувствуя, как моя голова начинает кружиться от обилия странностей, свалившихся на меня за последние несколько дней, я молча зашагал в сторону той самой скамейки на железнодорожной станции. Спильман сидел ко мне спиной, время от времени поглядывая на часы на своем запястье. Но, даже не видя его лица, я точно знал, что сейчас он уже ждал моего появления.

Когда я оказался с ним рядом, он поднял глаза на меня и вежливо поздоровался: «Добрый день, Антон. Я же обещал, что встречу вас прямо на этой станции. Простите, что сразу не объяснил вам все».

Его лицо казалось абсолютно спокойным: бесцветные глаза, тонкая улыбка и никаких лишних эмоций, как будто мы вдвоем сейчас были на какой-то деловой встрече. Повернув голову лишь на миг, он бросил в мою сторону один единственный взгляд, а затем отвернулся обратно и стал, как и прежде, разглядывать рельсы перед собой и рапсовые поля, расстилавшиеся прямо за ними. Я смотрел на него сверху вниз, чувствуя, что мне самому с каждой секундой становится все сложней сохранять невозмутимость. Растерянность внутри меня сменилось злостью, а затем уступила место любопытству. Мне нужны были ответы, и я знал, что эта встреча со Спильманом — единственная возможность пролить свет на все то, что происходило вокруг за последние время. В моей голове кружились десятки разных вопросов, но, не зная, с чего начать, в итоге я сказал самое простое из всего того, что смог придумать.

— Я ждал вас два дня назад, — проговорил я, сам удивившись тому, какой пустой и бессмысленной сейчас показалась мне эта фраза.

— Я знаю, — невозмутимо откликнулся Спильман. — Но постарайтесь меня понять. Мне нужно было, чтобы вы лично увидели все то, что происходит здесь, в Татрах. В противном случае… эммм… вы бы просто не поверили мне.

— Так значит, дело не в расследовании?

Спильман покачал головой: «Нет, расследование здесь ни при чем. „Мон-Сен-Мишель“ и эта железная дорога принадлежали моей семье еще с позапрошлого века. Но это вы, наверняка, и так уже знаете».

— Так зачем я здесь? К чему были эти мертвые мотыльки в конвертах и гонорар за расследование, которое вам ни к чему?

— Я же сказал, мне нужно было, чтобы вы лично увидели все, что здесь происходит, — так же спокойно повторил Спильман. — У меня есть для вас предложение. Но для того, чтобы согласиться или отказать, вы должны были четко понимать, с чем вам придется иметь дело.

— Вы про отель, наполненный призраками?

— Да. Но не только о нем. В каком-то смысле, этот город тоже является его продолжением. Как и железная дорога, горы вокруг или, например, эти рапсовые поля впереди… «Мон-Сен-Мишель» — это не только отель. Он — это нечто несоизмеримо большее. Поймите, Антон… Призраки летят не к старой гостинице в горах. Они по какой-то причине тянутся к самому этому месту…

— Но почему?

Спильман пожал плечами: «Я не знаю, точнее у меня есть слишком много теорий на этот счет. Наверное, у каждого из них свои причины. Но, так или иначе, попадая в „Мон-Сен-Мишель“, все они получают то, что искали. Ожившие мечты или свой персональный мир, если хотите. Я не знаю, как лучше объяснить это».

По рапсовому полю впереди пробежал ветер. Где-то вдалеке позади нас послышался звук прибывающего поезда. Я невольно стал вглядываться вдаль, но сам состав так и не появился, как будто бы стук колес и свист трубы локомотива существовали сами по себе — отдельно от всего остального.

— Где мы сейчас? — спросил я, меняя тему разговора.

— В одном из миров «Мон-Сен-Мишеля». Они существуют не только в стенах гостиницы. Этот отель, как солнце в центре солнечной системы. Но помимо центральной звезды в ней существуют и другие планеты.

— И много их?

— Не знаю. Для каждого по-разному. Одни двери открываются сами собой, а другие всегда остаются закрытыми. Так или иначе, но у меня нет всех ответов. Поймите, я не бог и не дьявол, и даже спустя много лет этот отель все равно остается загадкой для меня. Я не был и в половине миров «Мон-Сен-Мишеля». Я просто слушаю его и делаю свою работу.

— Работу? — переспросил я и как-то невольно поморщился, как будто это слово никак не хотело укладываться в моей голове.

— Да! — невозмутимо ответил Спильман. — В каком-то смысле, это моя работа — следить за тем, чтобы отель продолжал существовать. Я не выбирал этого. Но по какой-то причине именно мне выпала эта ноша. Я понимаю, что для вас думать так, наверное, было бы проще… Но я не хозяин этого отеля… Что бы там ни было написано в документах… У «Мон-Сен-Мишеля» нет хозяина. По крайней мере, на этой стороне мироздания.

— Но разве не ваша семья занималась постройкой этого отеля?

— Все верно, — ответил Спильман, а затем огляделся по сторонам, обвёл взглядом железнодорожную станцию и рельсы, что тянулись перед нами, и заговорил вновь: — «Мон-Сен-Мишель» начался отсюда. В 1899-м году в Высоких Татрах появилась железная дорога, а потом рядом с ней вырос и этот самый отель. Сто лет назад он стоял намного ближе к станции. Это потом железнодорожные пути несколько раз перекладывали. Но в лесах рядом с отелем еще можно найти остатки старых рельсов…

— Я видел их, — проговорил я.

— Да, конечно, — откликнулся Спильман. Но эту фразу я понял не до конца. На какое-то время между нами снова повисло молчание. Воспользовавшись паузой, Спильман бросил взгляд на круглые часы, лежавшие у него в нагрудном кармане. Я глядел на него со стороны и все ждал того момента, когда он заговорит снова.

— Так значит, старый отель у железнодорожной станции… — сказал я через какое-то время, когда молчание стало казаться слишком долгим.

— Да, — кивнул Спильман. — Огромный старый отель у железнодорожной станции… Его строили для гостей, прибывающих в город. В те годы он был воплощенной мечтой — образцом для подражания. Роскошный отель, каких никогда не видели ни польские рабочие, строившие железную дорогу, ни шахтеры, трудившиеся в здешних шахтах. Этот отель строился для представителей австрийской и венгерской элиты. Но в эти края часто приезжали из разных уголков Европы. Для отеля это были лучшие времена. Но они продлились не так долго.

— И в какой момент все изменилось?

— Не знаю, — откликнулся Спильман, и голос его прозвучал равнодушно. — Единственное, что мне известно наверняка — это то, что первым призраком «Мон-Сен-Мишеля» была моя мать. Она попала под поезд в том месте, где рельсы делают поворот. Кажется, именно после этого пути стали перекладывать впервые…

— Это был несчастный случай?

— Да… Скорее всего… Хотя это сейчас и не столь важно. Мне было одиннадцать, когда она умерла. Я помню тот день, когда мы похоронили ее на семейном кладбище. И помню, как, вернувшись назад в тот же день, я снова увидел ее в своей комнате. Отец говорил, что мы получили второй шанс, и проводил с ней почти все свое время. Неделю спустя после ее возвращения, он приказал сравнять с землей ее могилу и запретил кому бы то ни было вспоминать о том дне, когда она умерла. С того момента мы почти несколько лет не говорили об этом. И в какой-то момент мне стало казаться, что ее смерть была просто страшным сном… Не более… Я абсолютно искренне начал верить в это. Но в конечном итоге эта вера все и погубила…