Чтение онлайн

Я рассмеялся: «У меня тоже была эта книга. Я иногда говорю себе, что только из-за нее к тридцати годам я так и не научился водить».

— Я серьезно! Иногда этот отель меня пугает до икоты.

Я подошел к ней поближе, обнял за плечи и поцеловал в лоб: «Теперь это наш дом. И исчезающие трещины в стенах — далеко не самое странное из того, что происходило здесь за последнее время».

— Угу, — согласилась Кристина.

— У тебя все ОК? — спросил я, и в ответ девушка несколько раз кивнула. — Не знаю, как ты, а я рад, что по ночам здесь теперь не так сильно дует. А что касается икоты… Это ведь отель с привидениями… Он должен пугать. Иначе здесь бы уже отбоя не было от туристов.

Кристина улыбнулась и больше не добавила ничего. Я отправился чинить старую мебель, а она просто таскалась всюду за мной, болтала о ерунде и один за другим крутила треки в моем телефоне.

«Мон-Сен-Мишель» затягивал раны. И теперь я был уверен в этом абсолютно точно. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы помочь ему сделать это как можно быстрее. Почти половину дня я проводил в его стенах, пытаясь наладить отопление, вычищая ковры в коридорах, прикручивая отвалившиеся светильники или выполняя другие мелкие дела. В такой работе было что-то медитативное и почти гипнотическое. Я чувствовал себя астронавтом, налаживающим системы обеспечения на одинокой космической станции. И приводя в порядок «Мон-Сен-Мишель», я даже находил в этом какое-то странное удовольствие.

«Мы как будто дом обставляем» — в один из дней вдруг заметила Кристина, помогая мне разобраться со старой мебелью. — «Жалко, что здесь нет магазинов IKEA. С их мебелью все-таки меньше хлопот».

С тех пор, как я вернулся из города, землетрясения в «Мон-Сен-Мишеле» почти прекратились. Лишь иногда по утрам я еще ощущал одиночные толчки, но в таком формате они уже не могли причинить отелю никакого серьезного ущерба. Последствия прежних тоже стали почти незаметны. И уже через неделю или полторы трещин на стенах вовсе не стало. Винтовая лестница наверх теперь выглядела, как новая. Проплешины из развалившейся черепицы на крыше затянулись сами собой. А в один из дней я даже обнаружил целые стекла в тех местах, которые еще совсем недавно так скрупулезно забивал фанерой.

Однажды разбирая старое барахло, хранившееся в отеле, мы нашли веревочный гамак, прибили его возле крыльца, и следующие несколько дней Кристина валялась в нем, почти не вылезая. Иногда она читала книжки, время от времени поглядывая на горы вдалеке. А иногда сама писала что-то, но я никогда не спрашивал ее о том, что это было.

Почти все свободное время мы проводили с Кристиной вдвоем. Она говорила «Обними», и я прижимался к ней всем телом — так, чтобы отдать ей все тепло, которое у меня было. Днем мы обычно гуляли в горах, устраивали пикники и пересказывали друг другу сюжеты фильмов, которые нам когда-то доводилось видеть. А вечером один за другим меняли миры «Мон-Сен-Мишеля», то отправляясь в тот дом у парка, то гуляя по берегу почти настоящего моря.

Я скучал по некоторым вещам, которые оставил в обычной жизни, но, несмотря ни на что, чувствовал себя абсолютно счастливым здесь — среди туманов и гор, на нашей персональной планете в старом отеле под названием «Мон-Сен-Мишель». Мои мечты исчезли, как сны, что таят с наступлением утра. И единственное, чего я еще мог желать — это, чтобы следующий день был таким же, как предыдущий; и мы с Кристиной все так же оставались вдвоем, потерянные где-то в параллельной вселенной. Мне казалось, что в нашем мире не существует никого, кроме нас двоих, и лишь только голоса, что иногда раздавались за закрытыми дверями отеля, выдавали тот факт, что на самом деле это было неправдой.

Иногда, когда я слышал внутри номеров обрывки мелодий или чужие разговоры, мне ни с того ни с сего становилось страшно. Я боялся того, что в какой-то момент начну замечать в этом отеле и других призраков, и тогда нашу идиллию может нарушить кто-то еще. В такие минуты Кристина постоянно говорила мне, что это невозможно, но даже от этих слов плохие мысли никогда не исчезали навсегда. Я жил в мире, который по-прежнему не понимал до конца. И эта мысль, словно заноза, не давала мне покоя.

Я старался не думать ни о чем и чтобы заглушить все ненужные мысли, я часто пил, и от этого в мире вокруг меня оставались только яркие краски. Я целовал Кристину по утрам, чувствуя себя влюбленным подростком; и раздевал ее поздно ночью, когда мы тонули в объятьях друг друга и блеске незнакомых звезд, кружившихся у нас над головой почти каждый вечер. За 17 дней, которые мы провели с ней вместе, я изучил каждый изгиб ее тела, но от этого день за днем я хотел ее все сильнее и сильнее. Иногда мы убегали в Юодкранте, чтобы заняться сексом в теплых дюнах, слушая шелест волн. Иногда занимались этим в моей комнате, а потом долго лежали, обнявшись, разглядывая бесконечные горы прямо за окном. В такие минуты мне казалось, что уже невозможно быть счастливей, чем я был сейчас. Я знал, что эти дни не будут длиться вечно. Но от этого я ценил их только сильней. Как последний вдох у самого края вселенной.

Те часы и минуты, что Кристина проводила рядом со мной, были единственным временем, когда я не чувствовал холод. Я знал, что Спильман не врал, когда говорил, что соседство с призраками не пройдет для меня бесследно. И день за днем я находил для себя все больше подтверждений этим словам. Иногда это была обычная слабость, которая накатывала на меня посреди дня; иногда — седина на висках, которая с течением времени делалась все заметней, или, например, не проходящая дрожь в пальцах. В целом я по-прежнему чувствовал себя нормально, поэтому с каждым днем у меня все лучше получалось игнорировать подобные вещи. Каждый вечер я принимал горячую ванну, а в течение дня выпивал как минимум два или три бокала бренди. В такие моменты я говорил себе, что цирроз печени будет убивать меня медленней, чем соседство с призраками. Но Кристина все равно замечала, что со мной происходит что-то неладное.

— Иногда мне кажется, что ты нацепил на себя всю одежду, которая была в шкафу, — как-то сказала она, когда ближе к вечеру мы вышли с ней на прогулку. — Тебе так холодно, или это какие-то новые fashion-тренды, которые я пропустила?

— Все в порядке, не переживай, — проговорил я и улыбнулся. — В горах по вечерам бывает прохладно. Ты призрак. И только поэтому не замечаешь этого. Плюс у меня практически нет с собой по-настоящему теплой одежды, поэтому приходится надевать на себя в принципе все, что есть.

В тот день она, кажется, купилась на мои аргументы, и после этого вопроса дальше мы болтали лишь о всякой ерунде. Но я знал, что осень и зима с каждым днем становятся все ближе, и искренне не представлял себе, как пережить это время без по-настоящему теплой одежды.

Еще один момент, который волновал меня — это запасы еды и алкоголя, которые с каждым днем становились все меньше. Последние несколько дней я питался одними консервами, поэтому мысль о скорой вылазке в город посещала меня все чаще и чаще. Спильман, кажется, обещал, доставлять мне еду и напитки. Теперь было самое время для того, чтобы проверить это.

На первую вылазку в город я решился спустя ровно две недели после нашей с ним встречи. Мы с Кристиной снова отправились к старой железнодорожной станции в лесу и довольно быстро отыскали те рельсы, утопавшие в плотном тумане.

— Возьми меня с собой, — попросила Кристина, и в следующее мгновение я вопросительно посмотрел на нее.

— Думаешь, ты сможешь пройти на ту сторону?

— Не знаю, — ответила девушка. — По крайней мере, мы можем хотя бы попробовать.

— Ну давай, — согласился я, и мы вдвоем сделали несколько шагов по направлению к коридору из деревьев, который уходил вперед и терялся за облаками. Я шел впереди, а Кристина держалась прямо у меня за спиной, как будто в этот момент мы с ней были двумя астронавтами, которые в первый раз вдвоем выходят в открытый космос.

В этот раз полоса из тумана находилась чуть дальше от вокзала, чем две недели назад. «Отлив», подумал я, и от этого сжал руку Кристины как можно сильнее. Я сделал первый шаг… потом еще один… и еще… И сырой воздух внутри облаков накрыл меня с головою. Все, что мне оставалось, это внимательней глядеть под ноги, чтобы не споткнуться и случайно не свернуть не в ту сторону. Но с этой задачей я пока неплохо справлялся.

Деревья вокруг меня превратились в темные силуэты. Краски погасли, и на какое-то время вокруг меня остались только два цвета — черный и серый, как будто эти картины вокруг меня были нарисованы темным карандашом на белой бумаге.