Чтение онлайн

А потом уже не раз пробуждавшееся на короткое время НЕЧТО, таинственное и беспредельное, подало признаки жизни и вновь шевельнулось, будто устраиваясь поудобнее, и он в очередной раз ощутил неимоверную, страшную силу этого НЕЧТО, этого НАД-Я, и вначале даже обрадовался, надеясь с помощью СИЛЫ победить БОЛЬ; но и боль неведомым образом вспыхнула, взорвалась подобно Сверхновой, и все беспредельное могущество СИЛЫ оказалось не в состоянии совладать с равной ей по мощи БОЛЬЮ.

Так они и застыли, словно два титана в смертельных объятиях, не имея возможности одолеть друг друга, а истерзанная человеческая душа Зорова невыносимо страдала… и не было этому конца-краю.

Как в каком-то странном тумане, как в слабом отражении некой псевдореальности, он воспринял перелет на Марс, помещение его в бункер (из которого, кстати, он мог выйти в любую секунду, стоило лишь захотеть…), попытки сканировать его мозг (глупцы! знали бы они, чем им это грозит!..), от которых он избавился одним ничтожным движением СИЛЫ, разрушив их примитивные приборы… И лишь визит Ольги (остальных Зоров даже не выделил, слив в некий собирательный образ) произвел странное, но безусловно целебное действие на его израненную душу. Бальзам женской доброты и участия разбудил дополнительные, скрытые резервы его новой сущности, и постепенно, шаг за шагом, началось выздоровление.

Однажды, когда по местному времени была глубокая ночь и Андрей Троекуров крепко спал, в соседней комнате Зоров шевельнулся и медленно воспарил над кроватью. Затем он опустился на пол и принял вертикальное положение. Он уже мог легко контролировать неведомым образом встроенный в него антигравитационный генератор, и сейчас выключил его, находя удовольствие в привычных человеческому телу движениях. Несмотря на длительное время почти полной неподвижности, мышцы и рефлексы его находились в полном порядке; более того, они заметно превосходили по своим кондициям его прежний весьма высокий уровень. Так, случайно надавив указательным пальцем на стальную (внешнюю) стену, он с изумлением обнаружил, что в прочнейшей стали осталась глубокая ямка… Конечно, он уже немного освоил определенную ступень владения и контроля за своими паранормальными способностями, и в этом освоенном диапазоне пользовался ими без опаски… но он знал, что способен на гораздо большее. Сейчас Зорова можно было сравнить с ребенком, который только-только научился плавать и испытывает свое умение на мелководье, где еще можно достать ногами дно, но пока не рискующего плыть на глубину, хотя уже и ощущая ее властный зов… Многие его способности (что, вероятно, было естественно) развились как бы на замену некоторым технологическим изобретениям человека. О естественном антиграве уже упоминалось, но, кроме этого, Зоров обрел способность “слышать” и “видеть” практически весь диапазон электромагнитных излучений, “осязать” нейтринные и другие корпускулярные потоки, “обонять” гравитационные и психодинамические поля, что не только заменяло, но и намного превышало возможности многих приборов человеческой техники. Обладал Зоров и еще кое-какими способностями, для адекватного выражения которых не существовало понятий ни на одном из земных языков. А ведь это было лишь “мелководье”…

Боль по-прежнему терзала его, хотя он и постиг несколько приемов, с помощью которых ему удавалось на некоторое время ослабить, притушить ее. К тому же в последнее время его иногда поражало странное состояние, вытеснявшее даже ту, главную боль; симптомы этого состояния напоминали частный случай амнезии, когда человеку кажется, что он забыл что-то очень важное, он мучительно пытается вспомнить это… и не может. Судорожные усилия памяти Зорова так ни к чему и не приводили, вот только перед внутренним взором почему-то всплывали глаза Джоанны, такие, как представились они ему перед погружением в гипнотический сон в каюте “Тиля Уленшпигеля” на Планете Карнавалов – огромные, мерцающие, ждущие… Видения эти порождали новый, еще более яростный приступ БОЛИ… он изнемогал в адском заколдованном кругу… и медленно, очень медленно учился контролировать и боль, и бешеный, неукротимый поток эмоций.

Однако той ночью его сердца коснулось новое, доселе неведомое чувство. Какая-то тревога, ощущение надвигающейся опасности… но не для него лично, нет, и даже не для тех, кто был рядом… что-то угрожало другим, далеким от него людям… многим людям.

Широко расставив ноги, наклонив голову и сжав пальцами виски, Зоров замер, “включив” весь спектр своего восприятия. И почти сразу же увидел станцию… это была “Гея-2”… и закованный в гиперонитовую броню цилиндр генератора гравитационного резонанса… и ярко-оранжевые колючки, копошащиеся в расплавленном золоте чистой энергии четвертой пульсационно-резонансной камеры! Зоров-физик знал, что может таить в себе эта на первый взгляд безобидная картина.

…Андрея Троекурова будто толкнуло что-то, и он проснулся, ощущая сильное сердцебиение. И сразу же “услышал” мысленный голос Зорова:

“Немедленно свяжитесь с Чалмерсом. Самому мне это сделать затруднительно ввиду большого расстояния и сложностей с локализацией… впрочем, это не важно. Передайте: станции “Гея-2” угрожает опасность. В четвертой ПРК генератора станции в результате, по всей видимости, стохастической локализации центров конденсации дельта-поля возникла угроза гиперрезонансной раскачки дельта-плазмы. Не теряйте времени”.

Остатки сна мигом слетели с Троекурова, и он немедленно включил канал “чрезвычайки”.

Через шестьдесят два часа после этого события Круг Шести собрался в кабинете де Виньона. Докладывал Гордон Чалмерс:

– О том, что произошло на “Гее-2”, вы знаете. Однако я позволю себе изложить вам известные факты системно и под таким углом зрения, который допускает единственный вывод. Принимать или оспаривать его, как говорится, дело ваше. Итак, четвертого числа в три часа две минуты по чрезвычайному каналу мне позвонил Троекуров и передал хорошо известное всем сообщение, полученное им телепатически от Зорова. Я немедленно объявил тревогу нулевой степени, императив “Каскад”, по станции “Гея-2” и задействовал все тревожные группы АСС этого сектора Солнечной системы. В пять часов тридцать четыре минуты научный консультант опергруппы “Терминатор” доктор физики Эдмонд Лунг сообщил мне, что ГГР станции функционирует в штатном режиме, самый тщательный тест-контроль всех камер, в том числе и четвертой, не выявил никаких отклонений от норм. Вывод Лунга подтвердил экспертный совет специалистов АН и ГЭУ, прибывших на “Гею-2” в пять часов пятьдесят восемь минут. Императив “Каскад” был приостановлен, однако полностью тревогу я не отменил, ограничившись реверсом в первую степень. Это было чисто интуитивное решение, я не мог объяснить его сам себе, однако…

– Однако именно оно и спасло “Гею-2”, – тихо сказал да Виньон.

– “Гею-2” спас Александр Зоров, экселенц, – твердо произнес Чалмерс. – А мы все, и я в том числе, едва не погубили ее… И конечно, надо отдать должное Эдмонду Лунгу. Задав вопрос, что могло бы послужить причиной предсказанной Зоровым катастрофы, кроме как очень маловероятной стохастической флюктуации, он сам же нашел ответ – пучок дельта-частиц определенной энергии. Лунг доложил мне об этом выводе и дал рекомендации по раннему обнаружению пучка. По моему приказу были задействованы и соответствующим образом ориентированы все зонды и обсерватории Трансзвездного пояса, и один из зондов-автоматов, находящийся далеко за орбитой Плутона, засек-таки зловещие спектральные изменения в направлении Бета Кассиопеи, свидетельствующее о приближающемся шквале дельта-энергии. Комплексом триангуляционных измерений удалось определить геометрические параметры пучка. Он оказался плотно сфокусирован в пространстве, являя собой чрезвычайно тонкий сравнительно с масштабами Солнечной системы цилиндрический поток энергии диаметром всего в несколько тысяч километров. Однако в пространстве объемом в кубический парсек существовала точка, в которой дельта-луч со снайперской точностью встречал станцию “Гея-2”. Поток частиц должен был вонзиться в станцию со стороны энергоблока, и первой попадала под удар ПРК № 4… Времени едва хватило, чтобы подогнать к “Гее-2” рейдер “Орион” и десантный звездолет “Теллур” для установки экранов высшей защиты, ибо вывести станцию из-под удара мы уже не успевали. Строенная мощь экранов этих двух кораблей и самой станции позволила ослабить пришедший из глубин космоса поток дельта-излучения до безопасных пределов, и станция “Гея-2” была спасена. Таковы факты. А вот вам вопросец: каким образом Зоров узнал о том, о чем не знал и знать в общем-то не мог никто?

Чалмерс слегка поклонился и сел. Заговорил, откашлявшись, Эйнард Эйфио:

– Устойчивый самофокусирующийся пучок дельта-частиц до этого, едва не ставшего трагедией, случая рассматривался учеными только как физико-математическая абстракция. Нечто вроде “голого” кварка. Кстати, дельта-частицы в теории гравитации играют не менее важную роль, чем кварки в теории сильных взаимодействий. Так вот, пока никто из специалистов не может представить физическое явление сколь угодно грандиозных масштабов, способное породить дельта-импульс такой мощности. В свете этого предвидение Зорова, – а речь идет, несомненно, именно о предвидении – представляется… гм… особенно интересным. Я убежден, и Зоров, возможно, подтвердит это, что он увидел следствие, а не причину. Вы понимаете, о чем я говорю. У меня, собственно, все.

– Итак, – задумчиво произнес де Виньон, – Александр Зоров ко всему еще и ясновидец. Что в общем-то не противоречит концепции информполя Вселенной. Так?

– Так, – подтвердил Эйфио. – Похоже, мы имеем дело с новым Августом Кауфманом.

– Боюсь, что нет, Эйнард, – покачал головой Шароши. – Кауфман, насколько можно судить, был обычным человеком. Зоров уже сейчас – нечеловек. Поэтому, мне кажется, он далеко превзойдет автора “Завещания”. Кауфман был оракулом Земли. Зоров может стать Оракулом Вселенной.

В следующую после этих событий неделю Зоров еще дважды предупреждал Троекурова о возможных катастрофах, благодаря чему оказались спасены контейнеровоз “Амазонка”, идущий рейсом Ганимед – Меркурий, и группа “чистильщиков”, убирающих с Земли всевозможную смертельную дрянь в рамках набирающих скорость проектов “Надежда-2” и “Зеленая планета”. В первом случае Зоров предсказал выброс из недр Солнца редкого по мощности протуберанца, который мог испепелить проходящий точку перигелия корабль. Во втором предупредил работающих на Земле добровольцев о том, что автоматика атомной ракетной базы, на которую они натолкнулись, включила режим самоуничтожения. В обоих случаях предпринятые активные меры позволили избежать человеческих жертв и значительного ущерба.