Чтение онлайн

Затем последовал своеобразный “информационный взрыв”. Троекуров едва успевал регистрировать и передавать по инстанции сообщения Зорова, которые хоть и носили прежний характер, но как бы “помельчали”. Например, предупреждения о возможном выходе из строя вакуум-створа № 6 лунной базы “Коперник”, о поломке криогенного генератора в цехе обогащения и переработки трансурановых руд на одном из комбинатов Меркурия, о коротком замыкании в цепи обратной связи управляющего каскада системы метеоритного обнаружения “Поиск” и многие другие хоть и представляли определенную ценность и на них адекватно реагировали, по масштабу возможных, трагических последствий они заметно уступали первым предвидениям Зорова. Однако высказанное Ларсеном предположение о “дроблении” и “мельчании” дара ясновидения у Зорова было очень быстро опровергнуто. Зарегистрированное под номером 43 предупреждение Зорова гласило: “29 ноября в 0 часов 42 минуты по УВ секторы главной диагонали “Р” с номерами от 140 до 516 должны быть освобождены от наших космических объектов, в случае невозможности с них надлежит эвакуировать людей. Кроме того, в направлении вектора вспомогательной диагонали “Р-12” следует установить гравитационно-пространственный барьер максимально возможных технически размеров. Мне пока неясны причины и суть грядущего катаклизма, но он может быть очень-очень опасным. И не исключено, что сам катаклизм затронет гораздо более обширную область пространства, чем я вижу в данный момент”.

…Впервые тревога категории “Ноль” была объявлена по всей Солнечной системе. Планетарные и космические станции в соответствии с введенным императивом “Зеркальный контакт” были переведены в перманентное состояние наращивания защитных ресурсов, пик которых должен был достигнуть в 23 часа по УВ 28 ноября. Отменены рейсы кораблей межпланетного сообщения. Приведены в полную готовность и заняли места в пространстве согласно штатному расписанию многофункциональные корабли Аварийно-спасательной службы. К орбите Юпитера, где должен был произойти предсказанный Зоровым катаклизм, устремились все находящиеся в системе десантные звездолеты дальнего радиуса, базирующиеся на Плутоне, и эскадра тяжелых кораблей Военно-космических сил в составе рейдеров “Зевс”, “Марс”, “Орион” и крейсеров “Бонивур”, “Тиль Уленшпигель”, “Спартак”, “Робин Гуд” и “Тезей”. В глубь указанных Зоровым секторов пространства и к их границам были направлены зонды-автоматы, напичканные всевозможной аппаратурой. Их уделом скорее всего станет гибель, но перед этим они передадут поистине бесценную информацию.

Звездная ветвь человечества готовилась достойно отразить неведомую опасность. Неведомую – потому что в тот момент даже нечеловеческие способности Зорова оказались бессильны постигнуть суть опасности.

К исходу 28 ноября Солнечная система замерла в ожидании. В указанных Зоровым секторах деловито сновали ощетинившиеся сотнями разнообразных датчиков и антенн автоматические разведзонды. Самая различная телеметрическая и видеоинформация передавалась на Марс, Луну, межпланетные орбитальные комплексы “Гея-3”, “Наука”, “Поиск” и “Пионер”, где в окружении холодных и бесстрастных компьютеров томились далеко не холодные и не бесстрастные ученые: астрономы и астрофизики, субквантовики и гравитационщики, пространственники и вакуумщики, специалисты системного анализа и кибернетики…

Все началось в точно предсказанное Зоровым время. Экраны, показывающие во всех мыслимых спектрах область пространства в несколько триллионов кубических километров, разом подернулись необычной светящейся филигранной рябью, которая затем сложилась в пульсирующий узор фантастической красоты и сложности. Наблюдавшие этот узор люди независимо от пола, возраста и уровня психической подготовки впали в некоторое подобие транса и перестали адекватно воспринимать реальность. Особенно это касалось картин, которые они “наблюдали” на экранах. Одни описывали вереницу взрывающихся Сверхновых, другие – распад и гибель всей галактики, третьи – иные катаклизмы, поражавшие яркостью, обилием деталей и грандиозностью.

Объективные же приборы зафиксировали уникальное и так до конца и необъясненное явление, названное “локальным умножением многомерности”. В течение нескольких секунд вдоль указанной Зоровым диагонали “Р” метрика пространства подверглась загадочному и грозному изменению: число измерений континуума возросло вначале в два, затем в четыре, потом в восемь раз… процесс грозил взорвать нижние, базисные слои Мироздания… рождались и гибли виртуальные миры, будто бы в этом месте образовался пробой, короткое замыкание, соединившее нашу Вселенную с океаном Мак-Киллана… Все материальные объекты, оказавшиеся в зоне катаклизма, бесследно исчезли. Сам катаклизм продолжался равно восемь секунд и прекратился столь же внезапно, как и начался, оставив после себя медленно затухающий след, который один из наблюдавших его физиков назвал “дрожанием континуума”.

А ровно через сутки одновременно в головах восьмерых человек зазвучал голос Александра Зорова. Вне зависимости от того, где они находились, члены Круга Шести слышали мыслеголос столь же отчетливо, как и пребывавшие рядом Андрей Троекуров и Герман Ли Фунг.

“Как мне удалось выяснить, невольной причиной катаклизма стал я сам, – мыслеголос звучал устало и грустно, – и поэтому вынужден покинуть вас… причем не только Солнечную систему, а всю нашу фазовую Вселенную… иначе ей грозит уничтожение. Суть проблемы крайне сложна и даже мне не совсем ясна… но в основе всего лежит неизмеримая, непредставимо могучая сила, которую я обрел. Возможно, я научусь правильно контролировать и управлять ею… и тогда вернусь. А пока прощайте. Человек, которого вы найдете на моей кровати, это Зоров Александр Георгиевич, каким он был до перерождения. Он обычный человек, без каких бы то ни было сверхвозможностей. О своем пребывании на Марсе, то есть о самом перерождении, он ничего помнить не будет. Еще я попытаюсь предельно ослабить его боль по поводу утраты Джоанны, хотя в особом успехе этого я, честно признаюсь, сомневаюсь. Еще раз прощайте, люди!”

Круг Шести собрался незамедлительно. Сообщения Троекурова и Ли Фунга подтвердили все, что сообщил им Алзор. После некоторой растерянности и споров Александру Зорову решено было открыть – в общих чертах, – что произошло за то время, о котором он ничего не помнил, предупредив о строжайшем соблюдении секретности во всем, что касалось произошедшего на Планете Карнавалов и здесь, на Марсе.

Как будут развиваться события, не знал никто.

Зоров проснулся с коротким вскриком и вскинулся на кровати.

За окном тихо шелестел дождь (чистый, нерадиоактивный – уже давно), прямо в окно светил фонарь на мачте, старинные часы с маятником и кукушкой (трофей Зорова) едва слышно тикали в уголке.

“Опять кошмары, что ли?” – мелькнула пугающая мысль. А ведь он думал, что навек распрощался с ними на станции “Гея-6” ранним утром 2382 года, когда к нему пожаловал собственной персоной начальник ОСК и член Круга Шести Гордон Чалмерс. Правда, еще однажды кошмар посетил его – после злополучного “фактора Кауфмана” на трассе Полигона… и вроде бы Рангар, его брат-близнец (вероятно, в силу известных причин последнее словосочетание следовало бы брать в кавычки, но авторы этого не делали и делать не собираются, поскольку уверены, что “парадокс Рангара-Зорова” был бы неразрешим этически и юридически – особенно юридически! – лишь в XX и XXI веках; описываемые события относятся, слава Богу, к концу века XXIV), видывал нечто подобное на Коарме, прорываясь к микроколлапсару… Но сейчас?!

Зоров встал и прошелся по палатке. Собственно говоря, что такого особенного ему приснилось?

Он попытался вспомнить, поймать ускользающую нить сновидений, но не смог. Осталось лишь неприятное ощущение, что он прикоснулся к чему-то мерзкому и зловещему… Мысленно махнув рукой, он откинул полог и вышел из палатки.

Дождь перестал, и в разрывах облаков замелькали звезды и большая желто-красная луна. Затем ветер согнал с неба последние тучки, и ночное небо засияло во всем своем великолепии. Даже луна изменила цвет, из медной превратившись в серебряную.

Зоров подошел к распадку и встал на край гранитной плиты, острым углом выпирающей из толщи холма, полной грудью вдыхая прохладный ночной воздух. Звездный купол с серебристым лунным диском притягивал не только взгляд, но и, казалось, саму душу, рождая сразу несознаваемую, но мощную тягу к полету, устремленность ввысь, к звездам…

Надо же, подумал Зоров, не ослабевает зов звездных дорог… и в это мгновение кусок гранита под его ногами обломился и рухнул вниз, увлекая за собой Зорова в полном соответствии с законом всемирного тяготения.

Любой другой человек на месте Зорова, не обладавший его молниеносными рефлексами и изумительным чувством пространственной ориентации, неминуемо расшибся бы насмерть. Но и “призрак” Зоров пострадал изрядно: после каскада кульбитов, сальто и прочих акробатических трюков на острых камнях крутого склона распадка, отнюдь к акробатике не располагавших, большая часть его тела оказалась покрыта кровоточащими ссадинами, нестерпимо болела щиколотка левой ноги, распухла и плохо слушалась кисть левой же руки, и при каждом вздохе словно огнем обжигало левый же бок (ты глянь, подумал он хмуро, как не повезло левой части тела… к посрамлению теории вероятностей…). Не знал и даже не предполагал в ту минуту Зоров, ожидая вызванную помощь, что вероятностные законы в этом случае оказались нарушены на гораздо более глубоком и качественно ином уровне…