Чтение онлайн

Я заботилась о себе.

И, почти закончив со второй ладонью, вспомнила про дорожную аптечку. Я купила ее вместе со спреем от медведей. В ней было только самое необходимое, но это уже кое-что. Заклею ладони пластырем и смогу доехать до дома – это два с половиной часа, не считая обратного пути пешком.

О господи, еще чуть-чуть – и я снова заплачу.

Но у меня получится! Нужно только выковырять камешки из локтей. И именно этим я занялась.

Спустя три с половиной часа, которые прошли в брани и слезах, ладони все так же саднило, локти тоже, и каждый шаг отдавался болью в коленных суставах и неприятно зудящей коже. Не будь мои брюки черными, можно было бы подумать, что я вступила в схватку с медвежонком и проиграла. С позором.

Ощущая себя побежденной и изо всех сил стараясь задушить это чувство, я ступала с трудом, чертыхаясь на каждом шагу по пути к долбаной парковке.

Периодически на меня накатывали приступы лютой злости. В первую очередь на маршрут. На то, что отправилась сюда. На палящее солнце. На маму – за то, что ввела в заблуждение. И даже на ботинки: я бы охотно сняла их и выбросила в кусты, но не хотелось загрязнять природу, да и камней было слишком много.

Это из-за гребаных ботинок я поскользнулась. Отдам их кому-нибудь при первой возможности – это я повторила себе раз десять. Или сожгу.

Нет, сжигать не буду, потому что это наносит вред окружающей среде, и запрет на разведение огня еще не отменен… Ну да ладно.

Говнодавы.

Поворачивая на серпантине, я застонала и от неожиданности остановилась.

Потому что навстречу мне двигался человек, которого я узнала бы по уйме причин. Голова у него была опущена, лямки рюкзака облегали широкие плечи, он ритмично вдыхал носом и выдыхал ртом.

Из-под красной бейсболки выбивалась седая прядь.

Он был загорелым.

И в форме.

Мужчина поднял голову, моргнул и тоже остановился. Хмурое выражение лица укрепило меня в мысли, что мы знакомы. И хриплый голос, вопросивший «Вы плачете?», тоже был знаком.

– Немного, – сглотнув, проквакала я.

Серые глаза раскрылись шире, Роудс встал еще прямее.

– Почему? – медленно спросил он, окидывая меня взглядом с головы до ног. Наконец в его поле зрения оказались мои колени. – Что случилось? Вы сильно травмировались?

Я шагнула вперед, прихрамывая.

– Я упала. – Я всхлипнула. – Единственное, что сломлено, – это мой дух. – Я вытерла лицо потными руками и попыталась улыбнуться, но и это не получилось. – Вот уж не думала увидеть вас здесь!

Он снова посмотрел на мои колени:

– Так что же случилось?

– Я поскользнулась на гребне и думала, что умру. Попутно растеряла половину своей гордости.

Я снова вытерла лицо. С меня хватит. Более чем. Мне хотелось одного – оказаться в квартире.

Выслушав меня, он явно расслабился, а затем отставил трекинговые палки, которые я прежде не заметила, скинул рюкзак и присел передо мной на корточки. Он взял мою ногу с разорванной штаниной за подколенную ямку и осторожно поднял. Я была слишком удивлена и подчинилась, стараясь сохранять равновесие, пока он осматривал кожу, тихо присвистывая.

Потом он поднял глаза, обрамленные густыми загибающимися ресницами, опустил мою ногу и дотронулся до другой лодыжки.

– Эта тоже?

– Да, – ответила я, безуспешно пытаясь скрыть уныние. – И руки. – Я снова всхлипнула. – И локти.

Роудс, по-прежнему сидевший на корточках, взял меня за руку и, перевернув ее ладонью вверх, тотчас поморщился.

– Боже правый, откуда вы упали?

– Высота была небольшая.

Он озабоченно нахмурил брови, а затем внимательно осмотрел другую мою ладонь.

– Не обработали?

Он чуть приподнял мою руку и снова скривился. Я сняла лонгслив где-то за полчаса до падения. Останься я в нем, кожа бы так не пострадала. Но что уж теперь говорить!

– Нет. Именно поэтому я повернула назад. Ничего с собой нет. Ой, так больно!

Он медленно опустил эту руку, а затем поднял другую и тоже осмотрел локоть, а я, когда боль пронзила плечо, снова ойкнула.

– Похоже, я ушибла плечо, когда пыталась затормозить.

Он посмотрел мне в глаза:

– А вам известно, что делать это при падении категорически не следует?

Я недоуменно посмотрела на него и проворчала:

– Учту на будущее, когда буду падать лицом вниз.

Его губы слегка скривились. Он выпрямился и кивнул мне:

– Пойдемте, я провожу вас и помогу обработать ссадины.

– Правда?

Он покосился на меня, затем взял трекинговые палки и рюкзак, закинул лямки на плечи, а палки продел в перекрещивающие шнуры на спине, оставив руки свободными. И, повернувшись лицом к тропе, протянул мне руку.

Я помедлила, но подала свою ладонью вверх. По его лицу скользнуло выражение, которое я узнала не сразу.

– Я имею в виду ваш рюкзак. Я понесу его. Тропа не настолько широкая, чтобы спускаться вдвоем. – В его голосе слышалась странная хрипотца.

Не будь мне настолько больно и чертовски досадно, я бы смутилась. Но сейчас я только кивнула, пожала плечами и попыталась стянуть рюкзак. Но не успела я спустить лямку, как плечам разом стало легче: он сам снял его.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Пойдемте. До начала тропы полчаса ходу.

Я внутренне обмякла.

– Полчаса?

Мне казалось, максимум минут десять.

Он сжал губы и кивнул.

Сдерживал смех? Я бы не поручилась, потому что он развернулся и начал спускаться по тропе впереди меня. Но плечи у него явно подрагивали.

– Если захотите пить, дайте знать.

Это была первая из двух фраз, сказанных им по пути вниз.

Вторая звучала так:

– Это вы напеваете то, про что я думаю?

– Да.

Я напевала сингл Ферги «Большие девочки не плачут» и не стыжусь этого.

Дважды я споткнулась, и оба раза он оборачивался, а я натянуто улыбалась и делала вид, что все в порядке.

Как он и предсказывал, спустя полчаса, в течение которых я плелась на полусогнутых, а он шел прогулочной походкой, точно по асфальту, в поле зрения появилась парковка, и я чуть не прослезилась.

Мы сделали это!

Я сделала это.

Теперь, когда ссадины на руках и локтях подсохли, боль ощущалась сильнее. И с коленями, само собой, была та же история, только суставы так ныли, что заглушали любую другую боль.