Чтение онлайн

– Я хочу пойти, – вызвалась Джеки.

Все трое повернулись к ней.

Она нахмурилась:

– Что?

– Ты пыхтишь, когда поднимаешься по лестнице, – пробормотал Эймос.

– Нет.

– Когда мы ходили к Пьедре, ты и километра не прошла: сказала, что дальше не пойдешь, – гнул свое Эймос.

– И что с того?

– Один маршрут общей протяженностью полтора километра, а другой – больше трех, – спокойно, но твердо объяснил ей Роудс.

Девчушка скорчила физиономию, а я постаралась сдержать улыбку.

– Когда пойду маршрутом покороче, я дам тебе знать. Если пойду, конечно. И в следующем году еще буду здесь.

Я улыбнулась и встретилась взглядом с Роудсом.

Челюсть у него была напряжена. Уголком глаза я увидела, как на лице Эймоса проступило странное выражение. Почему они так на меня смотрят?

Но я не успела додумать эту мысль – Джеки принялась говорить о том, что к ней несправедливы, она все время ходила в походы, и я какое-то время вслушивалась в ее слова. Пока мне не приспичило по-маленькому.

Я отодвинула стул и направилась прямиком в туалет, который давно заприметила по пути в гостиную. Сделав делишки и вымыв руки, я потянулась за полотенцем и случайно опустила глаза вниз. Что-то маленькое и коричневое шмыгнуло по полу. Я застыла на месте.

Потом, чуть наклонившись, заглянула за унитаз и снова увидела ее.

Глазки-бусинки.

Голый хвост.

Сантиметров пять длиной.

Она встрепенулась и юркнула за мусорное ведро.

Стыдно сказать, но… я завизжала. Не громко, но тем не менее.

И бросилась из туалета как ошпаренная.

Не припомню, чтобы я когда-то неслась по коридору с такой прытью, улепетывая от туалета как можно дальше. Хорошо, что увидела ее после, когда надела трусы и застегнула молнию на джинсах.

Финишировала я на кухне.

Роудс стоял у островка, отрывая кусок бумажного полотенца, когда заметил мое приближение. Он нахмурился:

– Какого…

– В туалете мышь!

Я пронеслась мимо него и почти запрыгнула на табуретку возле стойки, а оттуда с безумным видом сиганула на диван, оглядываясь в поисках преследователей.

Боковым зрением я заметила, как Эймос вскочил со стула и в следующую секунду оказался рядом со мной, прижавшись задницей к спинке и подтянув под себя ноги. Джонни и Джеки даже не пошевелились – либо им было все равно, либо их впечатлил переполох, который устроили мы с Эймосом.

– Крыса? – осведомился Роудс, оставаясь на месте.

Я замотала головой, сделала глубокий выдох и попыталась справиться с сердцебиением.

– Нет, мышь.

Брови у него приподнялись совсем чуть-чуть, но я заметила.

– Так эти вопли из-за мыши?

А еще помедленнее сказать было нельзя?

Я сглотнула:

– Да!

Он моргнул. Сидевший рядом Эймос утробно фыркнул, и тут я заметила, что у Роудса трясется грудь.

– Что? – спросила я, шаря взглядом по полу.

Грудь у него затряслась еще сильнее – он почти задыхался, зажмурив глаза.

– Я… Я и не знал, что вы увлекаетесь паркуром!

Эймос снова фыркнул и спустил ноги на пол.

– Заднее сальто на стол! – давился хохотом Роудс.

Он умирал от смеха. Этот сукин сын умирал от смеха!

– Не было такого! – запальчиво крикнула я, чувствуя себя немного… по-дурацки. Но ведь не было! Я не умею делать сальто.

– А со стола – на диван, – веселился Роудс, зажимая рот рукой.

Он говорил с трудом.

– А лицо… Ора, оно было белым! – подал голос Эйм, у которого предательски дрожала нижняя губа.

Я поджала губы и уставилась на дорогого друга.

– На мгновение у меня душа ушла в пятки, Эйм. Да и ты, прямо скажем, не вразвалочку сюда пришел!

Роудс, который решил, что это ужасно забавно, чуть не рухнул со смеха.

– Можно подумать, вы увидели привидение!

Эймос заржал в голос.

И Роудс тоже.

Джонни посмеивался – мне хватило взгляда, чтобы понять это, – и только Джеки мило улыбалась. Хоть у кого-то было сердце.

Они хохотали до слез, до упаду, до поросячьего визга.

– Чтоб вам мыши в рот залезли за то, что вы такие насмешники! – пробормотала я в шутку. Ну, почти.

Роудс, похохатывая, подошел к сыну и похлопал его по спине. Они смеялись.

Надо мной.

Но вместе.

И пусть я сегодня не усну, переживая из-за того, что где-то рядом шуруют мыши, но оно того стоило.

Я читала за столом, когда на подъездной дорожке послышался знакомый хруст шин.

Я оживилась.

Вчера вечером, когда мы дискутировали о том, сколько рифмующихся слов в песне можно считать перебором, Эймос упомянул, что на выходных приедет его дедушка – отец Роудса. У меня совсем вылетело из головы, что Джеки спрашивала об этом на дне рождения. Тогда именинник заявил, что не прочь притвориться больным и отсидеться в своей комнате.

До той поры я как-то не задумывалась о том, что вопрос о родителях Роудса никогда не поднимался. Эймос время от времени упоминал бабушек и дедушек с другой стороны, но и только. Поскольку мои собственные племянники едва ли говорили обо мне, я не придавала этому значения, хотя это было странно.

Правда, у меня было ощущение, что здесь что-то не так, особенно после того, как Эйм сказал, что дед живет в Дуранго, а это в часе езды от Пагоса-Спрингс. Я жила у них уже несколько месяцев. За это время он мог бы приехать хоть раз! И Роудс с Эймом редко выбирались куда-то вместе… Возможно, отчасти потому, что парнишка до сих пор был наказан, хотя уже абсолютно точно начались послабления. Но я все равно терялась в догадках.

Я осталась сидеть, посоветовав себе не совать нос в чужую жизнь.

Но если до моих ушей что-нибудь долетит, то это другое дело. Если они будут говорить настолько громко, что я услышу их разговор, это не будет означать, что я подслушиваю. Верно?

Словом, я нашла логическое обоснование своим действиям: смотрела в лежавшую передо мной книгу, а сама держала ухо востро и периодически поглядывала на стоявшую под окном новенькую машину. Ее я приобрела накануне по системе трейд-ин. Внедорожник оказался больше, чем я планировала купить, но полюбился мне с первого взгляда. Эймос и Роудс проверили его и одобрили. Приближалась зима, и все указывало на то, что проведу я ее в Колорадо.