Чтение онлайн

Я двинулась было к своей машине, но Роудс взял меня за предплечье и направил к пикапу. Не говоря ни слова, он опустил задний борт, а затем обернулся на меня и похлопал по нему, а сам пошел к пассажирской двери.

Я остановилась у борта, раздумывая над тем, каким образом забраться внутрь, не опираясь руками.

В этом положении он и застал меня: пялящейся на кузов и мысленно прикидывающей, как не упасть на грудь и, переместившись по-пластунски, перевернуться на задницу.

– Да вот, пытаюсь понять, как… Окей.

Одной рукой он обхватил меня под коленями, а другой – за поясницу и посадил в кузов. Точно это было как нефиг делать! Я улыбнулась:

– Спасибо!

Я бы и сама справилась, но дорого внимание.

Это не отменяло того факта, что его поведение сбивало с толку, но раздумывать над этим я не собиралась. Я до сих пор не избавилась от воспоминаний о том, что он назвал меня красивой. И уже, вероятно, никогда не избавлюсь.

Он положил рядом походную аптечку, которую прежде держал под мышкой, и без лишних разговоров занялся моей ногой: развязал шнурки и за пятку стянул ботинок.

– Задержите дыхание. Я пропотела насквозь, и хотя вряд ли ноги пахнут, но кто знает.

Он метнул взгляд в мою сторону и, снова опустив голову, взялся за другую ногу.

Я вздохнула с облегчением. Это было приятно! Я пошевелила несчастными измученными пальцами и снова вздохнула, а он тем временем закатал мою штанину выше колена на ободранной ноге и так же осторожно – на другой.

Потом, взяв за икру, вытянул мою ногу так, что она оказалась прижатой к его бедру. Наклонив голову, осмотрел ее еще раз, а затем сделал то же самое с другой. Я молча наблюдала за его манипуляциями и, когда он начал копаться в аптечке, спросила:

– А что вы здесь делаете?

Не поднимая глаз, он вытащил пару упаковок и положил их мне на бедро.

Не на настил. Мне на бедро.

– Поступил сигнал о незаконной охоте. Я приехал проверить.

Он достал небольшую прозрачную бутылочку. Надев перчатки, снял крышку и взболтал жидкость.

– Я думала, охотничий сезон еще не начался…

По-прежнему не поднимая головы, он поднял мою ногу под углом и брызнул на колено прозрачной жидкостью. Она была холодной и немного щипала, но главным образом потому, что кожа была содрана. Хотелось надеяться.

– Не начался, но некоторым это не указ, – объяснил он, сосредоточившись на задаче.

Что ж, правдоподобно.

Но какова вероятность?..

Неужели Эймос сказал ему, что я здесь?

Он обработал второе колено – оно было оцарапано, но не так сильно.

– А вдруг у вас возникнут проблемы из-за того, что не пошли туда?

Я зашипела, потому что это колено тоже щипало.

Он покачал головой, отставил бутылочку и, взяв марлевую салфетку, промокнул под ранками, пытаясь высушить их. Потом положил на них пару других салфеток и закрепил пластырем.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– Пожалуйста, – ответил он, на мгновение встретившись со мной взглядом. – Что сначала: ладони или локти?

– Лучше локти. А руки оставим напоследок, там будет больнее всего.

Он опять кивнул, взял меня за предплечье и начал процедуру с раствора. Промакивая под ссадиной, он тихо спросил:

– Почему вы пошли одна?

– Потому что у меня нет компании.

Его голова была опущена, и я разглядывала его невероятные волосы, в которых идеально сочетались серебряные и каштановые пряди. Так седеть – это же просто обзавидоваться! Мне, по крайней мере, было завидно.

Почти фиолетовые глаза снова стрельнули в мою сторону, когда он что-то прикладывал к локтю.

– А вам известно, что ходить в горы одной небезопасно?

В нем говорил отец и егерь.

– Да. – Я действительно знала. Пожалуй, лучше многих. – Но у меня нет другого выбора. Я написала дяде о том, куда пошла. И Клара знает. – Я наблюдала за его лицом. – И, когда уезжала утром, Эймос спросил. Он тоже в курсе.

В его лице ничего не изменилось. Но ведь это Эймос сказал ему, разве нет?

И что? Он проехал весь этот путь, два с половиной часа… из-за меня?

Получается, так.

– Значит, вы повернули на гребне? – спросил он, наклеивая пластырь мне на локоть.

– Да, – смущенно проговорила я. – Маршрут оказался гораздо труднее, чем я ожидала.

Он хмыкнул:

– А я вам говорил!

Он что, запомнил?

– Да, я помню. Но подумала, что вы преувеличиваете.

Он издал тихий звук, вроде как фыркнул… Уж от кого-кого, а от него! Я улыбнулась. К счастью, он не увидел.

– Впредь нужно будет больше тренироваться, – сказала я.

Он принялся за другой локоть. Даже через перчатки чувствовалось, что руки у него нежные и теплые.

– А что, верная мысль!

– Да. Ой!

Он большим пальцем коснулся ссадины на локте и тотчас вскинул глаза:

– Все в порядке?

– Да. Это я расхныкалась. Больно.

– Вы знатно поцарапались.

– Такое ощущение, что… Ой!

Он снова тихо фыркнул. Я уже не сомневалась в этом.

Что, черт возьми, происходит? Он снова принял волшебную пилюльку?

– Спасибо, что возитесь со мной! – сказала я, когда он нежно – да, именно нежно – наклеил пластырь мне на другой локоть.

Роудс взял мою руку, перевернул ладонью вверх и положил мне на ногу.

– Как же вы собирались ехать домой? – мягко спросил он.

– Руля руками, – пошутила я и поморщилась, когда подушечка его указательного пальца задела ранку, похожую на прокол. – Другого варианта не было. Я предполагала, что всю обратную дорогу буду рыдать и обливаться кровью.

Серые глаза снова задержались на моем лице.

Я улыбнулась, а он снова взял раствор и полил мне на руки. Потом принялся пальпировать крохотные ранки, как будто проверяя, что больше ничего не застряло в коже, и снова брызнул раствором. Я скрежетала зубами, стараясь не думать о том, что он делает. И поэтому моя вторая натура взяла верх – я принялась болтать.

– Вы любите свою работу?

Его брови сошлись на переносице. Он продолжал обрабатывать ссадины.

– Конечно. Теперь больше.