Чтение онлайн

Он фыркнул, и я даже растерялась. Судя по выражению лица, он и сам от себя такого не ожидал.

– Вы смеетесь надо мной? – Я усмехнулась.

Губы у него дрогнули, но в глазах впервые появился блеск.

– Не над вами. Над собой.

Я озорно прищурилась.

Его палец коснулся моего, а губы растянулись в настоящей улыбке. Наблюдай я ее чуть дольше секунды, влюбилась бы тут же.

– Впервые встречаю такую, как вы.

– Надеюсь, вы это в хорошем смысле?

– Мне встречались люди, которые не умеют грустить. И стойкие. Но вы… – Он покачал головой, внимательно глядя на меня с выражением наблюдателя за бешеным енотом. – В вас есть искра жизни, которую ничто и никто не смог погасить, что бы ни случилось. И я не понимаю, как это вам удается… Быть собой.

В груди заныло, и это было приятное чувство.

– Я не всегда бываю счастлива. Порой мне грустно. Как я уже сказала, меня не так-то просто задеть, но когда это случается, бывает по-настоящему больно. – Его слова легли мне на душу успокаивающим согревающим бальзамом. Я и не знала, что мне это нужно! – Но спасибо! Это одна из самых приятных вещей, которые мне говорили.

Серые глаза снова скользнули по моему лицу. На мгновение в них мелькнуло что-то тревожное, но это было так коротко, что, возможно, мне показалось. Потому что следующие слова он произнес нормальным голосом. Более чем нормальным.

– Спасибо, что вытащили меня сюда! – Он помолчал. – И прибавили седины своей манерой вождения.

Он шутил. Давайте занавес! Я мило улыбнулась, стараясь держаться естественно.

– Мне нравится ваша седина! Но если хотите вести на обратном пути, я не против.

Его недовольная мина вызвала у меня улыбку, но то, как его палец коснулся моей руки, сделало ее еще шире.

– Ты что делаешь?

Я стояла на гравии на одном колене, подложив для мягкости куртку, но тут вскочила на ноги и улыбнулась Роудсу. Он так тихо вышел из дома, что я не услышала, как открывалась или закрывалась дверь. Был вечер четверга, и он не просто вернулся домой рано, но успел сменить форму на тонкие спортивные штаны – не смотри ему в пах, Ора! – и футболку, которую я уже видела. Она была застиранная, с какой-то флотской символикой.

Роудс был самым горячим сорокадвухлетним мужиком на планете. Стопудово! По крайней мере, на мой взгляд.

С того дня, когда мы катались на UTV, в наших отношениях что-то изменилось. Мы наконец-то перешли на «ты» и обменялись телефонами. Подвижка была небольшой и, возможно, заметной только мне, но казалась значимой. Мы не так много времени проводили вместе – в последнее время он работал сверхурочно, но пару раз, когда он возвращался домой рано, а Эймос был в гараже, я ловила на себе его долгие внимательные взгляды – не совсем как на бешеного енота, а чуточку… другие.

Что бы это ни было, но волоски на моей шее становились дыбом. Вряд ли я себе это придумывала. Это было осознание, как когда ты моешь голову и слишком надолго задерживаешь дыхание, а тут раз: глоток воздуха! – и понимаешь, что не тонешь.

Но я старалась на этом не зацикливаться. Теперь я точно знала, что он мог находиться в моем обществе и относился ко мне довольно неплохо. На свой лад. Он заботился о моей безопасности, это факт. А еще в тот день, когда приезжал его отец, назвал меня своим другом.

И где-то глубоко внутри меня жило чувство, что этот порядочный немногословный мужчина не разбрасывается такими словами. И своим временем. Но готов потратить его на меня.

Вот поэтому-то, движимая скопившейся в сердце теплотой к этому ставшему мне близким человеку, я показала на тонкую ткань, которую держала в руке.

– Пытаюсь разобраться с новой палаткой, но ничего не получается.

Роудс наклонился над хаотично валявшимися черными и синими комплектующими.

– Что-то не так с нумерацией… Я пролила воду на инструкцию и не понимаю, что куда втыкать, – объяснила я. – В последний раз чувствовала себя такой дурой, когда только начинала работать в магазине.

– Если не понимаешь, это не значит, что ты дура, – он присел на корточки. – Есть упаковка или фото?

Иногда он бывает просто душкой!

Я сходила за дом и принесла упаковку, оставленную возле мусорных контейнеров, которые Эймос вывозил раз в неделю.

Роудс поднял голову и на мгновение перехватил мой взгляд. Потом посмотрел на изображение на картонной упаковке, и между его бровями залегла морщинка. Он скривил губы и кивнул.

– Маркер есть?

– Ага.

Серые глаза снова встретились с моими.

– Неси. Отметим каждую деталь, чтобы понять, что куда идет.

Мне сильно повезло! Поднявшись к себе, я достала из сумочки серебряный маркер и примчалась назад. Роудс уже начал собирать стойки. Лицо у него было задумчивое.

Я присела рядом на корточки и подала маркер.

Беря его, он коснулся моей руки мозолистыми кончиками пальцев, другой рукой снял колпачок и, подняв деталь, задумчиво хмыкнул:

– Это явно идет наверх, видишь?

Я не видела.

– А эта похожа на ту, – терпеливо объяснял он, беря другую стойку и крепя ее к первой.

Это я поняла.

– Ясно.

После этого он снова взял упаковку, почесал макушку и поменял стойки местами. Затем сделал наоборот и задумчиво хмыкнул.

Я взяла размытую инструкцию, которую случайно уронила в воду. Прищурилась. Вроде бы получалось правильно…

В конце концов он принялся соединять детали и, когда половина была собрана, отступил назад и кивнул:

– Куда пойдешь?

Я выпрямилась:

– В Ганнисон.

Он почесал голову, по-прежнему разглядывая полусобранный каркас.

– Одна?

– Нет. – Я перевернула инструкцию, чтобы было понятнее. – Клара пригласила меня с собой на выходные в Ганнисон. Пойдем вчетвером: я, Джеки, она и ее невестка. А ее брат останется с мистером Незом. Клара предложила взять у нее палатку, но я решила быть большой девочкой и купила свою – на будущее, если снова пойду с ночевкой. Когда-то я ходила с ночевкой, но это было давно.

– Да, эта сюда, – сказал он, когда я скрепила еще одну стойку. – Давно? Когда ты жила здесь?

– Да, мы с мамой ходили, – ответила я, наблюдая за тем, как он монтирует очередную. – Я уже предвкушаю это! В детстве было так весело! Мы запекали маршмеллоу и делали сморы [3] …

– Разводить костры запрещено.

– Я знаю. Мы будем на походной печке. – Я посмотрела на очередную стойку и перевернула ее. – Может, мне не понравится спать на земле. Но пока не попробую, не узнаю.