Чтение онлайн

Лера покачала головой, стараясь копировать спокойный и уверенный тон, с которым ее брат обычно общался с выжившими.

— Очки оставьте себе. Они вам пригодятся. Просто будьте осторожнее в следующий раз и работайте в команде. Это единственное, что здесь спасает.

Она уже развернулась, чтобы уйти, считая миссию выполненной, но тут Митяй сделал шаг вперед, бесцеремонно преграждая ей дорогу. Он повернулся к ошеломленному Тимофею с широкой, деловой улыбкой, от которой у Леры по спине пробежал холодок.

— Очки нам и правда не нужны, — произнес он своим самым дружелюбным, почти отеческим тоном. — Но вот услуги по экстренному спасению от неминуемой гибели у нас, знаете ли, не бесплатные. Считайте это уроком по экономике подземелий.

Не дожидаясь ответа, он, к полному изумлению спасенной четверки, подошел к ним и начал методично и деловито собирать с их поясов и из их сумок весь лут, который они успели набить до встречи с гончими. Пару тусклых системных ядер, несколько инфернальных реагентов, дешевый F-ранговый кинжал, который он брезгливо повертел в руках и сунул в свой пространственный мешочек. Он забрал все.

Лера застыла в шоке. А потом ее накрыла волна чистого, ледяного гнева.

«Митяй, что ты творишь?!» — прошипела она в мысленном чате, ее голос был опасен, как натянутая тетива.

Он повернулся к ней, и его лицо было абсолютно серьезным, без тени шутки.

«Я их спасаю, — спокойно ответил он так же в чате. — По-настоящему. Ты дала им просто голды и на этом все, а я учу их правильно фармить. Они чуть не погибли, потому что были слабыми и неподготовленными. Теперь у них есть стимул стать сильнее, чтобы вернуть свое. Я не взял их очки, я не взял их снаряжение, я взял только то, что они могут нафармить снова. Это справедливо. Макс бы одобрил. Он не раз говорил, что бесплатные подачки расслабляют и делают нубов еще большими нубами».

Лера смотрела на него, и ее гнев сменялся… недоумением. Его логика была чудовищной, циничной, извращенной, но… в ней было рациональное, пугающее зерно.

«Хозяин прав, — раздался в ее голове сладкий шепот Лилит. — Слабые должны платить за уроки. Это закон и моего мира, и вашего».

Лера перевела взгляд с растерянных, ограбленных, но все еще живых игроков на довольное, абсолютно уверенное в своей правоте лицо Митяя. И она поняла, что управлять этой командой будет гораздо сложнее, чем она думала. Они все были очень индивидуальными и эгоцентричными личностями, каждый со своим уникальным видением мира. И ее задача — как-то заставить их работать вместе, не перебив друг друга.

Они шли в тишине, которая казалась тяжелее самого камня, что давил на них со всех сторон.

После циничного ограбления, которое Митяй с гордостью окрестил «обучающим семинаром по выживанию в агрессивной среде», воздух в туннелях, казалось, загустел и стал вязким, как смола. Единственным звуком, нарушавшим это гнетущее безмолвие, был глухой, методичный стук бронированных сапог Бастиана о камень — звук, похожий на мерный ход гигантских часов, отсчитывающих время до следующего, неизбежного конфликта.

Лера шла впереди, ее фигура была напряжена, как натянутая тетива, но ее мысли были далеко. Снова и снова она, словно просматривая поврежденную запись боя, прокручивала в голове эту короткую, уродливую сцену: растерянные, униженные, но все еще благодарные лица спасенных и довольная, хищная ухмылка Митяя, сгребающего их скромную, заработанную потом и кровью добычу.

Это было жестоко, низко и подло.

«Но… он все же прав»

Эта мысль, ядовитая и колючая, как шипы инфернального зомби, снова и снова вонзалась в ее сознание. В своем извращенном, бесчеловечном, геймерском понимании мира он был пугающе прав. Макс — ее брат, ее идеал, ее капитан. Он действительно не раз говорил, что жалость расслабляет. Что лучший урок — это тот, за который ты платишь. Что нубов, которые не хотят учиться, не спасти, а лишь отсрочит их неизбежную, жалкую гибель.

«Я хотела быть как брат — сильным и справедливым лидером. Но что, если его справедливость иногда выглядит… вот так? Могу ли я быть таким лидером? И хочу ли я им быть?»

Тишину в мысленном чате нарушил неожиданно спокойный, даже с нотками исследовательского интереса, голос Канаты.

«Надо признать, Пузан, это было в твоем стиле. Беспринципно, но с точки зрения игровой психологии — эффективно. Теперь у них есть четкая цель — вернуть потерянное. Это сильный мотивационный драйвер для прокачки. Возможно, ты и правда их спас».

Митяй фыркнул, и Лера почти физически ощутила волну самодовольства, исходящую от него, словно тепло от печки.

«Я преподал им ценный урок. Считайте это инвестицией в их выживаемость. Бесплатной, заметьте. Я же не взял с них очки за обучение. Я — суровый, но справедливый наставник».

Бастиан хранил гробовое молчание, но Лера видела, как его рука, облаченная в латную перчатку, чуть крепче сжала рукоять молота. Для него, телохранителя и воина с неписаным, но от того не менее прочным кодексом чести, похоже, это было обычным мародерством, недостойным настоящего бойца.

Лера поняла, что должна поставить точку. Сейчас. Иначе этот яд отравит всю их команду.

«Хватит», — ее голос в чате прозвучал ровно, без гнева или осуждения, но с такой финальной, ледяной нотой, что дальнейшие споры стали невозможны. — «Поступок был… спорным, но он уже совершен. Мы не будем это обсуждать, но запомните одно: пока я капитан этой группы, мы не бросаем тех, кого можем спасти, и мы не обираем слабых. Возможно, это не самый эффективный стиль, и возможно, это не стиль Макса, но это будет нашим стилем. Точка».

Она не стала ждать ответа, не стала проверять, подействовало ли. Она просто пошла вперед, вглядываясь в темноту туннеля, и они, помолчав несколько долгих, напряженных секунд, последовали за ней. Она не знала, приняли ли они ее слова, но они услышали приказ. Этого пока было достаточно.

Впереди забрезжил свет.

Яркий, ровный, чистый белый свет, который, казалось, обещал покой и безопасность. Он словно пропитывал сам воздух, делая его прозрачным и легким. Команда, словно мотыльки, летящие на огонь, инстинктивно ускорила шаг и, миновав последний поворот, вышла из узкого, давящего прохода в… нечто невероятное.

Они оказались внутри гигантской, идеально сферической пещеры, словно попали в сердце расколотой жеоды размером с городской собор. В самом ее центре, под высоким, теряющимся во мраке куполом, парил огромный, медленно вращающийся кристалл, заливающий все пространство мягким, успокаивающим светом. От него исходил низкий, едва уловимый гул — он был как вибрация, которая проходила сквозь подошвы сапог и, казалось, успокаивала саму нервную систему. Идеально гладкие, отполированные до зеркального блеска стены из черного обсидиана ловили и преломляли этот свет, создавая на своей поверхности завораживающий танец радужных бликов. В стенах виднелись три одинаковых, темных прохода, обещавших новые испытания.