Чтение онлайн

Она ставит руки на бёдра и понижает голос: — Что я имею в виду? Шона рассказала мне про Вегас, Форрест. Почему ты — нет?

Я сжимаю зубы и качаю головой. Надо было догадаться, что Шона не утаит этого от мамы, но мне бы хотелось, чтобы она хотя бы предупредила. — Не самый гордый момент в моей жизни, мам.

Она кладёт руку мне на предплечье, и я замираю. — А зря. Потому что я, черт побери, горжусь тобой.

— Что?

— Ты пошёл на огромный риск, Форрест. Возможно, на самый большой в своей жизни. Ты последовал за сердцем, сам взял судьбу в руки и поехал за женщиной, которая никогда не покидала твою душу. Как я могла не гордиться тобой за это?

— Но ведь всё закончилось плохо, — возражаю я.

— Может, вначале. Но что насчёт сейчас? Это твой шанс, Форрест. Всегда был. И она — здесь.

— Ага, из-за твоего вмешательства, — говорю я, но в шутливом тоне. Сначала я злился на маму, но не могу отрицать, что за последние три недели многое встало на свои места. С Шоной рядом мне снова стало легче дышать, будто часть меня вернулась.

— Вмешиваться — это святая обязанность матери. Главное — соблюдать тонкую грань между слишком и недостаточно, — отвечает она с озорной улыбкой, а потом снова становится серьёзной. — Я ни капли не жалею, что вернула эту девушку в нашу жизнь. Но ты будешь болваном, если упустишь этот шанс на своё "долго и счастливо".

— Я стараюсь, — бурчу я, снова сосредоточившись на деле.

— Правда? А по-моему, ты всё ещё держишь её на расстоянии вытянутой руки.

— Я позвал её на матч «Болтс» с «Ковбоями» в воскресенье. Это похоже на то, что я держу её на расстоянии? — бросаю я взгляд через плечо.

— Это только начало. Ты должен показать этой девочке, что она для тебя значит. Что она значит для всех нас.

— Между нами всё ещё много нерешённого, мам.

— Тогда чего ты ждёшь? Что тебя останавливает?

— Эта работа временная, понимаешь? Именно из-за неё она сюда и вернулась, — опускаю глаза на столешницу. — А что, если она решит уехать, мам?

Она подходит ближе, смотрит мне прямо в глаза и говорит:

— Тогда дай ей причину остаться, Форрест. Потому что, поверь мне — если не дашь, ты будешь жалеть об этом всю жизнь.

Шона

— Это место потрясающее, — говорю я, оглядываясь на тысячи болельщиков, заполнивших стадион «Ковбоев». Мы, конечно же, в одежде «Болтс», так что в меньшинстве. Но мне всё равно, потому что Мэддокс достал нам места всего в нескольких рядах от поля, прямо на уровне пятидесятой ярдовой отметки. Впрочем, кроме Форреста, для меня сейчас никто не существует.

— Ты никогда здесь не была, да? — спрашивает Форрест, аплодируя, когда судьи фиксируют удержание со стороны «Ковбоев».

— Нет. Я была на нескольких матчах в Вегасе после того, как построили новый стадион. Жалко, что мой отец не дожил до этого. Он хотел сходить со мной на игру.

Оказалось, любовь к футболу у меня в крови — папа тоже был большим фанатом. Находясь здесь, я вспоминаю о нём, но это тёплые воспоминания, не грусть.

Форрест наклоняется и целует меня в висок.

— Мне жаль.

— Всё в порядке, — отвечаю, натянуто улыбаясь, потому что не позволю, чтобы этот день омрачился печальными мыслями. — Спасибо ещё раз, что привёл меня сюда.

— Ну, вообще-то, со мной должны были пойти Уокер и Уайатт, но их жёны убедили их остаться.

Я откидываюсь назад, театрально хватаясь за грудь:

— То есть я — запасной вариант?

Форрест ухмыляется. — Не умышленно. К тому же… — он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо: — Ты всегда была на первом месте, Шона. Особенно для меня.

Я поворачиваю голову и прижимаюсь губами к его губам:

— Хороший ответ.

Поцелуй тут же пробуждает всё тело, напоминая, как сильно я хочу этого мужчину. Между мной и Броком интимная сторона давно угасла, особенно под конец. Так что прошло уже немало времени, а ведь никто не знал моё тело так, как Форрест, даже несмотря на то, что мы были молоды, когда были вместе. Он всегда хотел доставить мне удовольствие, понять, что мне нравится — и был чертовски настойчив в этом.

Интересно, чему новому он научился с тех пор?

— О чём ты думаешь? — спрашивает он с улыбкой, глядя на меня сверху вниз.

— Ни о чём.

Он щекочет мои рёбра, притягивая меня к себе, чтобы я оказалась спиной к его груди, и мы могли снова смотреть игру.

— Врёшь.

Я хихикаю:

— Думаю, тебе придётся выяснить это позже.

— Не сомневайся. Я намерен дразнить тебя до тех пор, пока ты не расскажешь мне все свои самые тёмные секреты.

На самом деле есть одна вещь, о которой я ещё не говорила ему, но сегодня — не тот день. Мама снова звонила мне вчера, приставая с вопросами о том, когда я собираюсь вернуться в Вегас. Я до сих пор не дала ей ответа.

Мы снова сосредотачиваемся на игре, нервно следя за тем, как счёт остаётся равным — 3:3 — до конца четвёртой четверти. Но потом Мэддокс бросает отчаянный пас, и Хейден Палома ловит его прямо в зачетной зоне, принося победу «Болтс».

— Чёрт возьми, да! — кричит Форрест рядом со мной. Мы ликуем, празднуем победу среди разбитых сердцем фанатов «Ковбоев», а потом выходим со стадиона.

— Где мы встречаемся с Мэддоксом и Пенелопой? — спрашиваю я, когда Форрест ведёт меня к машине, переплетя наши пальцы.

— В Mercury Chophouse. Мэддокс уже забронировал столик и сказал, чтобы мы ехали, они с Пенелопой будут через час.

Мы добираемся до ресторана, и нас усаживают в отдельную комнату рядом с кухней, скрытую от других гостей. Полагаю, такие привилегии положены профессиональным спортсменам. И часть меня невольно думает — а была ли у Форреста возможность жить такой же жизнью, если бы не травма?

Он предлагает мне выбрать бутылку вина, и когда нам наливают по бокалу, я поворачиваюсь к нему:

— Это приятно. Кажется, мы с тобой ещё никогда не проводили такой вечер с шикарным ужином.

— А как же Вегас?

— Не считается. Там были просто старыми друзьями, наверстывающими упущенное. А это… это совсем другое, Форрест.

Он наклоняется и прижимает нос к моей шее, губы легко покусывают кожу.

— Не знаю, кого я пытался обмануть, думая, что смогу быть тебе просто другом, Шона.

Я откидываюсь назад и заглядываю ему в глаза:

— Ты когда-нибудь задумывался, как бы всё сложилось, если бы всё пошло по-другому?