Чтение онлайн

Мэддокс смеётся. — Что такого? — но, увидев выражение моего лица, резко меняется в лице. — Блять. Я думал...

— Ты думал, что я знала, да? — я усмехаюсь, но в голосе звенит горечь. — Потому что это было бы логично, правда? Что Форрест уже давно рассказал мне, что у него тоже были свои секреты. — Я поворачиваюсь к нему, но он не поднимает глаз от стола. — Это правда?

Он медленно поворачивает голову, лицо его напряжено, взгляд жёсткий.

— Да.

Не верю.

— Прекрасно. — Я снимаю салфетку с колен и бросаю её на тарелку. Аппетит исчез. — Простите, мне нужно уйти. — Встаю из-за стола и поворачиваюсь к Пенелопе. — Было очень приятно познакомиться. Спасибо, что так тепло приняли.

— Мне тоже было приятно, — отвечает она с сочувствующей улыбкой.

— Шона… — начинает Форрест, но я его игнорирую. Разворачиваюсь и иду к выходу из ресторана.

Я понятия не имею, куда направляюсь. Форрест вёз нас сюда, и мы даже не успели заселиться в отель. Но я распахиваю дверь, и как только в лицо ударяет холодный воздух, глубоко вдыхаю, пытаясь унять бурю, бушующую внутри.

Форрест мне лгал. Годы назад он тоже что-то утаил, а потом ещё имел наглость злиться и обвинять меня в том, что я разрушила наши отношения. Если бы я тогда знала… чёрт, даже знание этого вряд ли что-то изменило бы для меня. Я бы всё равно не уехала из Вегаса. Но он сделал из моего молчания драму, при этом сам годами хранил свои секреты.

— Шона, — зовёт он, выходя за мной. Я не оборачиваюсь, но чувствую, как он приближается. — Шона, пожалуйста… давай поговорим?

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Так мы теперь молчать будем до конца вечера?

— Я… я не знаю. Просто…

Он берёт меня за руку, и я позволяю, но всё равно не смотрю на него.

— Я понимаю, что слова Мэддокса застали тебя врасплох, но...

— Но что? Что ты можешь сказать мне сейчас, Форрест, что оправдало бы твою ложь? Ты солгал, поставил под угрозу своё будущее… ради меня. — Я вырываю руку из его ладони и направляюсь к грузовику.

Он ничего не отвечает, но я слышу, как он идёт за мной. Он открывает дверь, как всегда, и даже помогает мне пристегнуться, прежде чем сесть за руль и направиться в сторону отеля.

Поездка проходит в полном молчании. Мы даже не смотрим друг на друга, но напряжение между нами можно резать ножом. И, как назло, по радио играет песня Зака Брайана, которая только сильнее расшатывает нервы. Слёзы подступают — не от боли, а от злости.

Я стою за ним в лобби, пока он оформляет заселение — номер оформлен на его имя. Женщина за стойкой, наверное, думает, что меня сюда притащили силой, судя по выражению моего лица. Форрест берёт ключи и ведёт меня к лифту. Мы снова молчим до самой двери номера, которую он открывает и придерживает для меня.

Я ставлю чемодан в угол и просто стою. Не знаю, что делать. Эмоции накрывают с головой, и я не могу разобраться, какая из них главная.

— Шона, — снова зовёт он. Голос дрожит. Я закрываю глаза, не желая снова плакать. Мне надоело. Надоело постоянно чувствовать, будто земля уходит из-под ног. Быть с ним — это как бесконечная поездка на американских горках, и моё сердце больше не выдерживает.

— Шона, пожалуйста, позволь мне объяснить.

Я поворачиваюсь к нему, впервые с того самого ужина встречаясь с ним взглядом.

— Я даже не знаю, что думать, Форрест. — Я качаю головой, и одна слеза скатывается по щеке. — Всё это время… всё это время я снова и снова прокручивала ту ночь в своей квартире. Чувствовала вину за то, что не рассказала тебе про отца, что оттолкнула тебя. А теперь узнаю, что ты тоже лгал. Зачем, Форрест? Зачем ты симулировал травму и потерял стипендию? Ты понимаешь, насколько другой могла бы быть твоя жизнь, если бы не я?

Вина.

Вот она, главная эмоция, затмевающая всё остальное.

Вина за то, что мои решения так сильно повлияли на его жизнь, накатывает с новой силой.

Его лицо мгновенно становится жёстким, и он делает шаг ко мне, от него буквально исходит волна эмоций. — Я не понимаю, как ты до сих пор не видишь, почему я это сделал. Всё остальное теряло смысл без тебя, Шона. У меня было всё… кроме тебя. Вот почему. Я бы отказался от всего снова и снова, если бы это означало, что ты останешься со мной. Ты — всё, что мне нужно. Но ты всё равно оттолкнула меня.

Боже, как мы дошли до этого? Сколько времени мы тратили на самообман — отрицали, что чувствуем, чего хотим?

— Ты злился на меня, заставил чувствовать себя ужасной из-за того, что я что-то скрыла… Но ведь ты тоже скрывал от меня правду, — прошептала я.

И его следующий ответ почти остановил моё сердце: — Ну, теперь я говорю, что собираюсь трахать тебя до следующей недели и снова сделаю тебя своей. Как ты к этому относишься?

Я затаила дыхание. — Форрест…

Он не дал мне закончить — его губы накрыли мои, жаркие и жадные. Он прижал меня к стене, сливаясь в поцелуе, полном тоски, боли, страсти и желания. Каждое прикосновение напоминало: всё это время, несмотря на расстояние и прошлое, чувства никуда не исчезли.

Мы оба ошибались, оба врали себе и друг другу. Мы принимали решения, думая, что защищаем друг друга. Но правда была в том, что с самого начала мы принадлежали друг другу — сердцем и душой.

— Боже, женщина. Ты такая упрямая, — пробормотал он сквозь поцелуй.

— Думаю, это ты упрямый, — прошептала я в ответ. — Ты поставил на карту свою жизнь, учёбу, мечту.

— Я бы сделал это снова. А теперь заткнись и позволь мне трахнуть тебя. Мне нужно трахнуть тебя, Шона.

Я прикусываю его нижнюю губу. — Тогда трахни, Форрест.

Форрест поднимает нижнюю часть моей майки и топа, снимает их через голову и отбрасывает в сторону. Он тянется за мою спину, расстёгивает застежку на моем лифчике и срывает его с меня, с голодом глядя на мою грудь.

— Боже, ты чертовски идеальна. Все так же чертовски идеальна, — говорит он, прежде чем наклониться и взять одну из моих грудей в рот. Его язык кружит вокруг моего соска, а другой он щиплет, заставляя их затвердеть еще больше, пока я зарываюсь руками в его густые волосы, тяну за пряди.