Чтение онлайн

— Я тоже тебя люблю. — Глядя на него, опирающегося на локоть надо мной, я вижу всё своё будущее. Такое, какое я всегда представляла, но не верила, что оно станет реальностью.

Уайатт целует меня в губы — нежно, едва касаясь, — а затем встаёт с кровати и направляется в ванную, чтобы избавиться от презерватива. И вид его обнажённого тела делает происходящее ещё реальнее.

Но тут в голове всплывает другой образ — совсем не из Ньюберри-Спрингс и точно не с Уайаттом. Он такой яркий и чёткий, что оба варианта жизни стоят передо мной, как двери с призами, ожидающие выбора.

Вариант первый: остаться в Ньюберри-Спрингс. Выйти замуж за Уайатта. Родить кучу детей и быть абсурдно счастливой — но с риском сожалеть об упущенных шансах.

Вариант второй: поехать в Нью-Йорк. Пройти программу по фотографии. Получить множество возможностей, вероятно, очень далеко от Ньюберри-Спрингс. Но тоже жить с сожалениями — вероятно, потеряв мужчину, которого любишь.

— О чём ты думаешь? — спрашивает Уайатт, вернувшись и снова улёгшись рядом, вырывая меня из внутреннего конфликта.

— О будущем.

— Я тоже много думаю о будущем, Келс.

— Правда?

— Да. У меня полно планов. И скоро я хочу поговорить с тобой обо всём этом. Но сейчас — первое и главное — это снова заняться с тобой сексом, потому что, по-моему, мы оба этого хотим. — Он проводит пальцами по моей киске. — Погружаться в тебя будет моим новым любимым занятием, вот увидишь.

Мои губы расползаются в счастливой улыбке — управляемой сердцем, потому что оно всегда будет принадлежать Уайатту. — Мне нравится эта идея. Очень. Но сначала мне нужно что-нибудь сладкое.

— Я уже получил свой десерт, — Уайатт поднимает бровь, затем смотрит между моих ног.

— Какой у тебя грязный рот, Уайатт Аллен.

— Да, но тебе нравится.

Я швыряю в него подушку и, смеясь, выскакиваю из постели, подбираю одежду в гостиной и направляюсь на кухню. Достаю из морозилки коробку с мороженым — и в этот момент чувствую, как сильные руки Уайатта хватают меня за бёдра и разворачивают лицом к нему.

— Не злись на меня. Мне правда нравится, какая ты на вкус. — Он прикусывает мою нижнюю губу. — И я буду есть и обожать тебя при каждой возможности.

Я чувствую, как мои щёки вспыхивают. — Я не злюсь. Просто... Мне ещё нужно привыкнуть к тому, как ты теперь разговариваешь.

— Келси, это только начало. В ближайшем будущем моя единственная цель — найти все способы довести тебя до оргазма, показать, как сильно ты меня возбуждаешь, рассказать, как безумно я тебя хочу, и создать между нами самое интенсивное физическое удовольствие. — Он берёт моё лицо в ладони, и его голос, с хрипотцой, звучит прямо между нами. — И я никогда не остановлюсь.

Я запрыгиваю к нему на руки, и он несёт меня вокруг стойки, набрасываясь на мои губы. Мы отрываемся друг от друга только через минуту, тяжело дыша.

— Накорми меня мороженым, а потом унеси обратно в постель, Уайатт, — бормочу я, касаясь его губ.

Он смеётся. — Уже бегу. — Он возвращается к морозилке, достаёт коробку мороженого с мятой и шоколадной крошкой, срывает крышку и протягивает мне ложку. Мы оба начинаем есть, не отрывая взгляда друг от друга.

— Почему ты никогда не показывала мне свои фотографии?

Его вопрос звучит как гром среди ясного неба.

— Что?

Я прослеживаю его взгляд к камере, лежащей на стойке, и вдруг всё становится на свои места.

— Это, наверное, единственное, чем ты не делилась со мной за все годы нашей дружбы.

Я поджимаю губы, раздумывая, а потом дергаю плечами. — Не знаю. Наверное, фотография всегда была чем-то личным. Только моим.

— Понимаю. Но я хочу знать и эту часть тебя, Келс. Я хочу поддерживать и вдохновлять тебя в том, что делает тебя счастливой. Ты делаешь это для меня. Почему бы не позволить мне сделать то же самое для тебя?

Мои плечи опускаются.

— Это другое. Твой бизнес — не то, что люди будут сидеть и судить, как искусство. Он не делает тебя уязвимым так, как мои фотографии делают меня.

— Почему они заставляют тебя чувствовать себя уязвимой? — спрашивает он, отправляя в рот ещё одну ложку мороженого.

— Потому что я не думаю, что мои фотографии хороши. — Кажется, это вообще основная тема всей моей жизни.

— Малышка. — Он откладывает ложку на стойку, берёт мою руку и прижимает её к губам. — Если я знаю тебя так, как думаю, могу только представить, какую красоту ты способна уловить. Потому что я каждый день вижу, как ты смотришь на мир, и хочу взглянуть на него твоими глазами.

С мягким поцелуем в губы его слова дают мне понять, что можно впустить Уайатта и в эту часть моей жизни — ту, где я рискнула и подала заявку на программу. Программу, в которой я, возможно, даже не приму участие, несмотря на то что уже согласилась.

— Пожалуйста, не сомневайся в себе, Келси. И даже если они мне не понравятся — клянусь, я промолчу, — говорит он.

Я шлёпаю его по груди, и мы оба смеёмся. Он немного отступает назад.

— Ладно. Я покажу тебе. — Я делаю глубокий вдох, ем ещё ложку мороженого и веду его в свою комнату, где стоит ноутбук. Комната всё ещё пахнет сексом.

Сажусь за ноутбук, включаю его и открываю одну из папок с отредактированными фотографиями, которые сделала пару недель назад. Там снимки с прогулки по набережной, поля, мимо которого я прошла в ту ночь, когда Уайатт меня поцеловал, и ещё несколько с ранчо.

— Будь мягок, — говорю я, вставая и указывая ему на кресло. Я наблюдаю, как он садится, кликает по фотографиям, на некоторых задерживается дольше. Несколько минут он не говорит ни слова.

Морщина на его лбу начинает тревожить меня, пока он продолжает щёлкать. Молчание буквально разъедает меня изнутри.

Грызя ноготь, я начинаю ходить по комнате, стараясь отвлечься от возможной критики. Я знаю, что мои снимки были достаточно хороши, чтобы меня приняли в ту программу в Нью-Йорке, но мнение Уайатта почему-то весит чуть больше. Ладно, намного больше, чем чуть.

Наконец, он поворачивается ко мне, и на его губах появляется медленная, тёплая улыбка. — Келс, это потрясающе. Уровень журнала. Уровень “в рамках на стене в коридоре” — те фотографии, которыми люди гордятся и хотят повесить у себя дома или в галерее. — Он встаёт и спешит ко мне, заключает меня в объятия, хватает за попу и поднимает так, чтобы я обвила его ногами.