Чтение онлайн

— Я могу вам чем-то помочь? — сквозь зубы спрашивает Эвелин, стараясь сохранять спокойствие. Уверена, если бы в магазине не было других покупателей, она не держала бы язык за зубами.

— Не думаю, что у вас есть то, что мне нужно, — Джанис проводит взглядом по мне сверху вниз и снова вверх, усмехается. — По крайней мере, из одежды — точно нет. — Её взгляд ещё раз пробегает по магазину, после чего она направляется к выходу. — Да, это место точно не для меня. Передай привет Уайатту, Келси. Напомни ему, что, когда ваш роман закончится, я буду его ждать. — Она подмигивает, надевает солнцезащитные очки и гордо уходит.

— Мне ещё никогда так не хотелось врезать кому-то, как ей, — сквозь зубы говорит Эвелин, пока девушки подходят к кассе. Она по очереди пробивает им покупки и вручает пакеты. Когда они уходят, она поворачивается ко мне. — Что с ней не так?

— Она всегда была такой — самодовольной, унижающей других, эгоистичной и коварной. И, боже, Эвелин, ты же знаешь не хуже меня: если я уеду, она из кожи вон вылезет, лишь бы вцепиться когтями в Уайатта.

— Она может попробовать, но у неё ничего не выйдет. Этот мужчина любит тебя, Келс.

— Я знаю. И я не думаю, что он бы мне изменил, но я бы всё время переживала из-за его чувств. Ему будет тяжело, что меня не будет рядом? Он разозлится, если я выберу стажировку всей своей жизни вместо того, чтобы вернуться домой? А вдруг он решит, что с Джанис ему будет проще, и бросит меня?

Эвелин поджимает губы: — Келси, ты сможешь найти ответы на эти вопросы только одним способом — поговорив с Уайаттом. Узнай, что он думает. Может, это вообще не такая большая проблема, как ты себе накрутила. И он уж точно не променяет тебя на Джанис, так что об этом даже не думай.

Я глубоко вдыхаю и закрываю глаза: — Ты права. Мне просто нужно поговорить с ним.

— Да, нужно. И если ради этого мне придётся записаться на кикбоксинг, чтобы отшибать Джанис, пока тебя нет, я так и сделаю. Эта сука не подойдёт к мужчине моей лучшей подруги, пока я рядом. — Она сжимает кулаки, будто собирается драться, и делает пару ударов в воздух.

Я прыскаю от смеха, чувствуя, как немного полегчало — хотя бы потому, что теперь Эвелин знает, что меня гложет. Сейчас только конец сентября. Программа начинается в январе, а значит, в Нью-Йорке к тому времени уже будет лютая зима. Я не уверена, что техасская девчонка, рождённая и выросшая под солнцем, готова к северо-восточной стуже. Но образы заснеженных деревьев, шумных улиц, небоскрёбов и гудящих такси заставляют моё сердце трепетать от предвкушения.

Я наконец-то получила то, о чём мечтала. То, что и не надеялась когда-либо испытать в жизни. И теперь должна выбирать. Между своей страстью — тем, чего я больше всего хотела для себя — и Уайаттом. Но ведь теперь он у меня есть. Всё, о чём я когда-либо мечтала, сейчас рядом со мной, ложится спать в одной кровати. Так зачем мне уезжать?

— У меня ещё есть немного времени, чтобы всё решить. Я разберусь.

— Конечно, разберёшься. Ты умная, талантливая, красивая женщина, которой есть что дать этому миру. Ты заслуживаешь шанс доказать это.

— Давайте, парни! Вперёд! — Адреналин бурлит во мне, пока я хлопаю в ладоши и кричу, приветствуя мужскую футбольную команду Ньюберри-Спрингс, выбегающую на поле. Сегодня первая игра Уайатта в сезоне — и первый раз, когда я могу болеть за него как его девушка.

Моя внутренняя подростковая версия буквально визжит от счастья.

Команду собрали прошлой осенью — группа мужчин из городка, включая Уайатта, здорово напились и начали ностальгировать по временам школьного и студенческого футбола. Идея воскресить былые чувства под светом прожекторов пятничного вечера настолько зацепила всех, что они воплотили её в жизнь. Пятницы по-прежнему заняты школьной командой, так что для взрослых мужчин игры проходят по субботам.

Вот и второй сезон.

Сегодня соперники — команда из Лексингтона, городка в тридцати минутах к югу. Мужчины связались с соседними городами, чтобы найти других желающих поиграть, и я клянусь, я не видела мужчин более восторженных, чем те, кто подписывался участвовать.

В старших классах я бесконечно фантазировала об этом моменте: быть девушкой Уайатта, сидеть на трибунах в его куртке с нашивками, выбегать к нему на поле после победы и целовать его. Тогда эту роль играла Джанис. Сегодня же я ощущаю её испепеляющий взгляд, пока стою на трибуне в тёмно-синей футболке с фамилией и номером Уайатта на спине. Ещё не так холодно, чтобы надеть его куртку, но она лежит рядом на скамейке — на всякий случай.

Почти все жёны и подруги игроков носят футболки или куртки с номерами своих мужчин — мы собрались однажды за бокалом сангрии и всё это придумали. Даже миссис Агиляр, та самая женщина с рынка цветов, сделала для всех нас помпоны из белых, синих и серебряных лент — и я горжусь, что в этом году могу ими трясти.

Мы выбрали цвета «Даллас Ковбойз» для нашей команды. И хотя на настоящую форму чирлидерш мы не решились, но несколько кричалок всё же выучили — кричим их с трибун.

Думаю, игры вызывают ностальгию не только у мужчин — мы, женщины, тоже чувствуем себя частью чего-то значимого. Это переносит нас в прошлое, в школьные годы. Это ощущение общности, гордости за маленький городок и его жителей. Повод собраться вместе — семья, друзья и футбол.

Ну… пока кто-нибудь не получит травму. Тогда в ход идут ругань и фразы вроде: Я же говорила, ты уже слишком стар для этого!

Сегодня суббота, значит, весь город на стадионе. Уайатт особенно рад, что Бен теперь менеджер — это освободило ему время для игр. В прошлом году он чуть не надорвался, пытаясь управлять и лигой, и пивоварней. Мне приходилось ему сильно помогать, так что на игры я почти не попадала.

Но теперь, когда наши отношения официальны, и мы оба здесь, я не хочу терять ни одного шанса показать всем, что Уайатт — мой. Особенно после номера Джанис в бутике Эвелин несколько дней назад.

Когда она ушла, а я продолжила свой день, выражение вызова в её глазах не давало мне покоя — будто я должна доказать, что заслуживаю мужчину, который выбрал меня ещё задолго до того, как она появилась. Я всё ещё переживаю из-за возможного отъезда, и чем больше думаю о её поведении, тем злее становлюсь. Даже Уайатт заметил, как яростно я мыла посуду вечером и спросил, всё ли со мной в порядке.

Краем глаза я замечаю Джанис — она, конечно же, снова пялится на меня с ненавистью.

— Вот именно. У кого его имя на футболке сегодня? У меня. Не у тебя, — бормочу себе под нос. Но, видимо, слишком громко.

— Ты что, сама с собой разговариваешь? — Эвелин засовывает лицо прямо перед моим.

— Что?

— Ты только что что-то себе под нос бурчала.

— А, ерунда. — Отмахиваюсь от неё, бросаю ещё один колючий взгляд в сторону Джанис и самодовольно улыбаюсь. Потом возвращаю внимание к полю, прижимая камеру к груди. Разумеется, я собираюсь сегодня снимать. Возможно, придётся спуститься ближе к краю трибун, но мой объектив вполне справляется и с расстояния. — А почему ты, кстати, не надела футболку с именем Шмитти?