Чтение онлайн

Разумеется, ответить на этот риторический вопрос я не мог, а потому промолчал.

— Я увидел пепелище. Избы не было, как и былых ее обитателей. Я обратился с расспросами к соседям. Оказалось, что всего неделю назад приезжал продотряд. Матросы, рабочие, прочая революционная рвань. Потребовали излишки хлеба. Излишков не было. Тогда они рассвирепели и в пьяном угаре убили всю семью. А перед этим еще и… надругались над Верой и ее сестрами.

Я содрогнулся от ужаса. И все же задал вопрос, который должен был задать:

— Борис Глебович! Эти… подонки… они были евреями?

— Да нет, — махнул рукой граф. — Обыкновенная шантрапа. Но руководил ими комиссар Шварцман. Судя по описанию — типичный… ну, скажем, Швондер из «Собачьего сердца», читали небось?

— Да, читал, — ответил я.

— И дело даже не в самом этом Шварцмане, — сказал Борис Глебович. Дело во всех этих шварцманах и швондерах, которые отняли у меня все — Родину, дом, титул, наконец. А самое главное — первую любовь. Не приди эти пархатые большевики к власти, разве могло бы творится на Святой Руси такое чудовищное беззаконие?

В ответ я снова промолчал — уже в который раз. Я не видел смысла в том, чтобы заводить долгий спор о многовековых русско-еврейских отношениях. Спор, в котором у каждой стороны накопилось немало обидных аргументов.

— Вот такая история, Александр, — вздохнул граф. — Теперь вы понимаете?

Нет, я не понимал. Я не понимал, почему я должен отвечать за страшные преступления каких-то пьяных солдат и матросов — пусть ими и руководил некий комиссар Шварцман. Я не понимал, почему я должен быть в ответе за деяния всевозможных шварцманов и швондеров. Или Троцкого с Зиновьевым и Каменевым. И уж тем более Иуды с первосвященником Каифой. Я не понимал, какое отношение злодеяния всех этих мерзавцев и негодяев могут иметь к моему роману с Катей Ягужинской.

Но в то же время я не мог не понять чувств Бориса Глебовича. Пусть и не был с ним согласен.

— Понимаю, — ответил я.

Прошло еще несколько дней. И еще две тренировки.

В среду после занятий Леонид Иванович позвал меня в свой кабинет. Мне не хотелось опаздывать на автобус, но ослушаться тренера хотелось еще меньше.

— Садись, Сашка, садись, — указал он мне рукой на несколько ободранный стул. — Ты в курсе, надеюсь, что мы завтра вечером уезжаем в Сеул?

Конечно же, о том, что «Гладиаторы» едут на первый матч полуфинала молодежного Кубка азиатских чемпионов, я был осведомлен в полной мере.

— В курсе, — кивнул я головой. — Но ведь поедут лишь те, кто внесен в заявку на матч.

Разумеется, я понимал, что меня, зеленого новичка, ни на какой матч — тем более такой важный — покамест не заявят.

— Это верно, — ответил тренер. — Но тут получилась такая закавыка… Знаешь ведь, что Серега Савченко позавчера травму получил?

— Да, знаю. Но ведь это вроде обычный вывих…

— Вот и я думал, что вывих, — сказал Леонид Иванович. — А сегодня звонят и говорят, что перелом. Так что в Японию Серега не поедет. А ведь он наш джокер.

— Джокер? — переспросил я.

— Ну да, джокер. Или trump card — козырная карта, значит. Сленг у нас такой в команде. Короче, джокер — это такой забивной форвард, которого обычно держат в запасе, а выпускают где-то уже во втором тайме, если гол позарез нужен. А теперь мы, выходит, остались без джокера. И кто его заменит?

Ответ на этот вопрос был мне неизвестен. То есть где-то в глубине души зажегся робкий огонек надежды, но я его немедленно загасил, будучи реалистом до мозга костей.

— Подумал я тут, Сашка, покумекал, — продолжил тренер, — и пришел вот к какому решению. А не взять ли на игру вместо Савченко тебя?

Мне показалось, что я ослышался. Это уже было, как говорят американцы, too good to be true. Слишком хорошо для того, чтобы быть правдой.

— Меня? Да ведь я же в команде без году неделя.

— Так-то оно так, — согласился Леонид Иванович, — а все же форвард ты что надо, хоть я обычно и не люблю ребят перехваливать. Пенальти бить умеешь, штрафные тоже, да и с игры забить можешь при случае. Так что вот тебе, Сашка, возможность отличиться. Opportunity, как говорят наши заокеанские друзья. А что ты пришел к нам совсем недавно — ну так лучше поздно, чем никогда, верно?

— С-спасибо за доверие, Леонид Иванович, — неуверенно ответил я, как бы боясь расплескать выпавшее мне нежданно счастье.

— Чего тут «спасибо», — усмехнулся тренер, — доверие оправдывать надо. Так что завтра с утра дуй в консульство за визой, я тебе бумагу от клуба составлю…

— А у меня виза есть.

Действительно, японская виза у меня была. В прошлом году во время осенних каникул я ездил на сахалинскую студенческую тусовку — совместную дальневосточно-японскую, которую давно уже ежегодно устраивают на этом разделенном пополам острове. Причем по очереди — то на нашей стороне, то на их. Поскольку в прошлом году тусовка проходила именно на Юге, мне пришлось просить визу. А она оказалась многоразовой — и до сих пор еще не истекла.

— Ну так тем лучше, — сказал Леонид Иванович. — Тогда завтра в 16:00 приходи на вокзал. Встречаемся под большими часами.

Хотя дорога мне предстояла совсем не дальняя, а разлука с любимой — отнюдь не долгая, Катя все же вызвалась подвезти меня до вокзала, дабы как следует проводить милого бойфренда перед поездкой на чужбину. Разумеется, возражений с моей стороны не последовало.

— А у меня интересная новость, — сказала Катя, поворачивая направо с Постышева на Дитерихса. — Сегодня утром дедушка сказал, что хочет со мной серьезно поговорить.

— О чем же? — осведомился я.

— Вот и я ему задала тот же вопрос. А он по своему обыковению лукаво улыбнулся и сказал: «Всему свое время». И потом еще добавил поговорку про любопытную Варвару. Я, конечно, от него сразу не отстала — задала пару наводящих вопросов. Но он лишь снова улыбнулся и ушел в другую комнату. No comment, мол. Но я думаю, Саша, что разговор будет о тебе.

— Обо мне? — немного встревожился я. — А что я сделал не так?

— Да ты не бойся, Сашенька, не бойся, — ласково засмеялась Катя. — Я же тебе говорила, что ты дедушке нравишься. Просто до сих пор мы с ним серьезно о тебе не говорили. А вот теперь наконец-то настал час…