Чтение онлайн

Я метался между смехом и раздражением и в итоге просто вздохнул.

— И какое же?

— Я буду дома до темноты. Черт, даже до заката. Хочу посмотреть, как солнце садится над твоим красивым озером. Может, даже прихвачу бутылку Ransom, разделим.

Черт бы ее побрал. Я был слаб перед женщинами, которые умеют ценить хороший закат. И еще слабее — перед женщинами, которым нравится мой виски. Я долго смотрел на Ридли, понимая, что остановить ее не смогу ничем — разве что посадить в камеру. Да и тогда не факт, что решетки ее удержат. Так что я сделал единственное, что оставалось.

— Будь осторожна, Хаос. Меня чертовски взбесит, если ты в итоге погибнешь.

Она широко улыбнулась.

— Ты умеешь говорить самые милые вещи, Законник.

Мои ноги упирались в перила задней террасы, пока солнце опускалось все ниже. С каждым миллиметром его движения росли раздражение и тревога. Потому что Ридли все еще не вернулась.

В разгар этих мыслей до меня дошло, что у меня даже нет ее чертового номера. А на самом деле мне нужен был трекер. На фургон. И, возможно, еще один — хирургически вживленный в нее саму.

Пока я прокручивал в голове эту логистику, Боузер поднял голову, и у него дернулись уши. А потом мне показалось, что этот чертов пес ухмыльнулся.

— Это она, да?

Он тяжело поднялся и потопал с террасы, даже не дожидаясь разрешения, как делал обычно.

Я нахмурился, глядя ему вслед.

— Ну уж настолько жалким я не буду.

Так что я остался на месте. Но слух обострился до предела, пока я смотрел на зеркальную гладь озера, ловя каждый звук.

— Кто у нас хороший мальчик? — голос Ридли вплелся в воздух. — Я тоже по тебе скучала. Кажется, у меня тут есть для тебя особенная косточка.

С такими темпами она окончательно испортит мне собаку.

Потом послышался хруст гравия под ногами и шаги по ступеням террасы.

— Вернулась до комендантского часа и все такое, — крикнула Ридли.

Я ничего не ответил. Слишком чертовски злился на себя за то, что мне так не все равно.

Она опустилась в кресло рядом со мной, поставив несколько пакетов.

— Я принесла виски, тайскую еду и косточку для Б-мэна.

Я лишь хмыкнул.

— Да ладно тебе, — поддразнила Ридли, вытаскивая огромную кость и протягивая ее моему псу. — Ты же знаешь, я не могу перестать работать над этим делом.

— Я знаю, — сказал я, все еще не глядя на нее.

— Но тебя это бесит, — сказала она прямо.

Я обдумал это пару секунд, прежде чем повернуться к ней.

— Меня бесит то, что мне не все равно.

Голубые глаза Ридли распахнулись, челюсть отвисла.

— Я… знаешь, Законник, у тебя самые оскорбительные комплименты из всех, что я слышала.

Я не смог сдержать смешок. Он немного сбросил напряжение, звеневшее во мне. Но не его источник. Потому что источник сидел рядом, ее запах — жженный апельсин просачивался в воздух и захватывал мои чувства.

— Надеюсь, ты хотя бы карри взяла.

Она вызывающе приподняла бровь.

— Я похожа на идиотку?

— Хаос, ты выглядишь кем угодно, но не идиоткой.

Легкий румянец тронул ее щеки, и черт возьми, мне понравилось знать, что я на нее влияю. Она наклонилась и начала рыться в пакете, достала коробку и протянула мне. Когда я взял ее, наши пальцы задели друг друга, и во мне что-то дернулось. Не электричество — для такой женщины, как Ридли, это было бы слишком просто.

Это было больше. Словно искры взрывались цепной реакцией по кровотоку. Или миллион нервных окончаний просыпался после столетнего сна. Как бы там ни было, я был по-крупному влип.

Я резко подтянул коробку к себе.

— Спасибо.

Голос прозвучал грубее обычного, и я заставил себя перевести взгляд на еду. Кокосовое карри. Мое любимое.

— Откуда ты знала?

— Спросила у девушки, которая принимала заказ. Подумала, маленький город, ты наверняка там бывал. Вот и поинтересовалась, есть ли у тебя любимое.

Я тяжело сглотнул, беря коробку с рисом к карри.

— Мы с Эм часто заказываем оттуда.

Ридли на мгновение замерла — наверняка осмысливая, что я впервые сам упомянул сестру, без ее наводящих вопросов. Она достала свою коробку с лапшой и пластиковую вилку.

— Я правда не идиотка…

— Я знаю…

— Просто послушай, — перебила Ридли. — У меня нет желания умереть.

Это было хорошо, хотя с моего места все выглядело иначе.

Она прокрутила вилку в пад-тае, который был, судя по виду, набит тофу.

— Я почти четыре года ищу закрытые дела, похожие на дело моей сестры.

Моя рука застыла, пальцы сжались на ложке. Удивляться не стоило. Конечно, Ридли расследовала дело сестры.

— Я нашла их двадцать три.

Ложка выпала у меня в карри.

Темно-синие глаза Ридли наполнились болью.

— И я думаю, что твоя сестра была первой.

Ридли

Я наблюдала, как мысли и чувства мелькают на лице Кольта, словно фильм на экране автокинотеатра. На этот раз он ничего не скрывал. Он позволил мне видеть, как в голове у него складывается мозаика, как он понимает, что могло случиться с его сестрой. Где-то в темном уголке сознания он и так это знал. Но теперь все стало реальнее.

— Двадцать три? Ты уверенa? — в его вопросе не было вызова. Скорее, отчаянное нежелание, чтобы это оказалось правдой.

Я кивнула.

— По тем данным, что мне удалось найти. У меня нет доступа ко всем этим удобным базам, которые есть у правоохранителей, так что на поиски уходит больше времени…

— Как? — перебил Кольт, прежде чем я успела разнервничаться и наговорить лишнего.

— Как я искала?

— Откуда ты знаешь, что эти случаи связаны?

Я наконец разжала пальцы, выпуская пластиковую вилку. На коже ладони и пальцев остались тонкие бороздки — настолько сильно я ее сжимала. Вот оно. Момент, когда я выкладываю все и рассказываю ему правду. Момент, когда я до дрожи надеюсь, что он поверит мне — в отличие от тех, кого я пыталась убедить раньше.

Глубоко вдохнув, я сделала единственное, что могла. Начала.

— Все жертвы были блондинками. Возраст — от шестнадцати до двадцати четырех.

Темные глаза Кольта метнулись ко мне. Он не стал вслух высказывать сомнения и не сказал, что этого недостаточно, но я чувствовала их кожей. Поэтому продолжила:

— Все они были спортсменками. Но не просто спортсменками — звездами. Теми, кто выигрывал чемпионаты штата или получал награды.

Кольт наклонился вперед и поставил контейнеры с едой на край перил террасы. Крючок зацепился. Теперь он слушал по-настоящему.