Чтение онлайн

Золотые, бесценные люди к нам приходят, стучатся, звонят.

К нам бредут, как по минному полю, тянут руки сквозь наши печали

к нам – холодным, пустынным, выжженным…

А давай мы с тобой выживем?!

Нас почти уже залатали. 11

Я обращаюсь к тем, кто еще не успел потерять: берегите СВОИХ, пожалуйста! Не утопайте в вашей «проблеме», «болячке»; не ведитесь на мимолетные увлечения: на чей-то сладкий флирт, на интеллект, на бездонные глаза. ВАШЕГО человека вам потом никто не заменит и никто не вернёт.

Как же хочется вернуться в 1 сентября 2009-го, когда в моей голове еще не поселилось ни одной дурной мысли о смене партнёра (я, представьте, начала искать новую девушку из-за того, что Гая не умела красиво излагать свои мысли на письме – всего-то лишь!). В то самое 1 сентября, где я стою у оранжевой стены в детской (второклассник Гоша – на школьной линейке) с сотней чёрных мягко-шерстяных акриловых афрокосичек в волосах и с огромной гроздью зелёного винограда в руке. Я переполнена счастьем от встречи с Гайкой после двухнедельной отпускной разлуки (мы с Гошей и с моим папой втроём ездили в Крым, а Гая осталась работать, её не отпустили с работы) так же, как эта недавно отремонтированная нами комната переполнена ласковым летне-осенним солнцем. Гая смотрит в объектив здоровенного полупрофессионального фотоаппарата, а я улыбаюсь ей, играю с ней, позирую для неё. И нет проблем, нет мира за ярко-оранжевыми стенами этой комнаты. Люди потом увидят на фото счастливую девушку, не более. Они не поймут, кому эта улыбка предназначалась, если не знают меня достаточно близко.

Апрель 2017-го. Я смотрю на Гаины свежие фото с испанского пляжа и в повороте ее головы читаю, на кого она смотрит: на свою новую девушку. Я уверена в этом, потому что слишком хорошо знаю Гайку. Мне обидно – а с другой стороны, куда ей смотреть, не на облака же? Это мне остаётся смотреть на облака, я одинока. Но на своих мещанских фото с моря, датированных июлем 2017 года, я копирую Гаю и с наигранным интересом пялюсь в объектив фотографа-девушки (моего сопровождающего), которую ни капли не люблю, несмотря на всю её привязанность ко мне.

Гай, прости меня, пожалуйста, за то, что в ворохе своих проблем я перестала тебя замечать и из-за этого потеряла. Я всё жду, когда же из моего дома исчезнет последний предмет, напоминающий о тебе. Сколько бы я ни выгружала их огромными плетёными мешками для строительного мусора – тебе, знакомым, в мусорные контейнеры во дворе – до сих пор, спустя годы, я нахожу твои следы (как в одноименной песне Магомаева). Получается, мы всю жизнь что-то за кем-то донашиваем: заколки за Лилькой и Чулпан, роли и сценарии Ренаты Литвиновой за Маратом (нашим с Гаей общим другом), песни за Верой. Я до сих пор таскаю вещи Гаянэ, как после старшего брата, которого у меня отродясь не было: ее пальто, самые нестильные из ее стильных ботинок, армянские этнобраслеты из прошлого века. А от невещного избавиться еще сложнее. Да, я всеми силами вытравливаю прошлое, но всё бы отдала за то, чтобы прикоснуться губами к твоей ступне с предельно аккуратными, всегда некрашеными ногтями, втянуть запах твоей кожи. Я выпила тебя до дна, Гайка, но спустя время захотела ещё глоток.

Последние дни мая. 2014 год. Ровно десять лет со дня нашего с Гаей знакомства. Я одну за другой засовываю в огромную пасть ненасытного чемодана ее вещи: то с гневом, то с любовью – какой что достанется. Такое ощущение, будто мы отправляемся в очередную поездку, только в этот раз абсолютно все вещи – Гайкины, и поездка эта в один конец. Единственное, что я решила оставить себе, это ее запах. Я прикарманила Гайкины духи, чтобы не забыть её аромат и тем самым создать иллюзию ее присутствия. Раньше я ходила устраиваться на любое новое место работы с пустым флакончиком от ее духов в кармане, и Гайкин аромат помогал мне держаться более уверенно.

Гаянэ пару дней назад ушла к другой, и я безжалостно уничтожаю наши самодельные и магазинные открытки, безжалостно рву мои стихи для нее, начертанные карандашом на колготочных картонках; измельчаю фотографии (из нашей с ней Испании, из нашего Ярославля). Я не желаю, чтобы этот любовный багаж, скопившийся за 10 лет наших отношений, достался на откуп моей армянской преемнице (Гайку всё же потянуло к землячкам, более близким ей по духу), как мне когда-то достались фото, игрушки и записки от ереванских бывших моей армяночки. Очень жаль, что за всю жизнь она так и не посвятила мне ни одной буквы, кроме короткой трогательной записи в ее старом потрёпанном коричневом блокноте: «Господи! Она такая, такая, моя!». Из-за этого я и ушла от неё в 2011-м в фазе гипомании 12 к графоманке Вере. Тогда я, глупенькая, еще не понимала, что у Гаи совсем другой дар, другие таланты (каждому своё).

На фотографиях, одежде и огромной армии посуды я не останавливаюсь. Вот в одиночку (опять же в стадии гипомании, куда я улетела после разрыва с Гаянэ) я волоком тащу по улице в сторону мусорных контейнеров половину тяжеленного дивана, на котором мы с Гаей проводили вечера (когда-то мы вместе его выбирали и покупали). Прохожие с недоумением смотрят на поджарую брюнетку со взглядом демона, которая выгуливает сопротивляющийся изо всех сил диван. Дурь и ненависть Алисы наделяют её невиданной силой, так что диван вскоре занимает место по соседству с мусорным контейнером.

В последующие месяцы я бессчетное количество раз (и мысленно, и в реальности) просила Гаю забрать меня обратно (как родители вечером разбирают дочек и сыновей из детсада) – люди ведь частенько возвращаются к бывшим, так бывает. В 2011 году почему-то распалось очень много знакомых пар, но большинство из них сошлись вновь. Даже ебанашек, вроде меня, вернули в отношения или в семью, а я всё стою у окна, глядя в направлении Московского проспекта, где Гайка теперь живет с другой, отмываю от табачных капель плитку на стенах ванной (оставшись наедине с самой собой, я курю, как сволочь). Я верю в чудо: вдруг с последним взмахом губки Она вернется (Гая же как-то неосторожно обмолвилась, что такая возможность есть).

Зачастую мы изо дня в день врём партнеру, проверяем его терпение или игнорируем, и даже не замечаем, в какой из дней он перестал нам доверять или потерял веру в нас. Зачем же после расставания так отчаянно пытаться вернуть того, прежнего, нашего человека? Ведь его, по сути, уже нет – он умер (вполне вероятно, мы сами его и убили). Нет никакого смысла обижаться на бывшего – он теперь НОВЫЙ, совсем другой (чужой) персонаж. Прежний не изменил бы тебе, а нынешнему это вполне по силам.

***

Всему свое время. Если верить мудрой девушке Вере, в одну женщину не войти дважды. Вот и моей прежней любимой определенно больше нет в этом мире (есть новая Гая, которая живет с другой). На стене прихожей в бывшей нашей квартире грифельная надпись, сделанная моей рукой:

Гаянэ умерла 10.04.2011 в 23:50. Все копии поддельны и подлежат уничтожению…

Я, наверное, год с лишним смотрела на эту надпись ежедневно, ежечасно, иногда ежеминутно, пока не сделала ремонт. С этими буквами мне было легче жить, осознавая, что Она – хладный труп, прах, тлен.

Хоть одной, хоть с тобой – всё одно,

На полу и в душе – всё пыльно.

Ты лежала ночью спиной,

Я общалась неслышно с тыльной

стороной ладони твоей:

Что она мне сказать пыталась?

Что от той, любимой моей…

Ни-че-го не осталось.

Алиса Бегущая. Май 2010

Июнь 2014-го. Гаянэ нет со мной всего пару-тройку недель – и вот я уже реально спрыгиваю с ума, не понимая даже, депрессия у меня, гипомания, мания или дикий коктейль из «плюса» и «минуса» (даже психиатры из дурки плохо меня «читают», в отличие от моего психотерапевта с воли, которого я не хочу и не умею обманывать). Смотрю на картину «Диего и я» нетривиальной художницы Фриды Кало, и вижу себя с Гаянэ на лбу вместо Диего Риверы – «тяжелого», сложного, как и моя Гая, возлюбленного мексиканки. Огромный послеоперационный шрам с брюшины Гаянэ, который она заработала лет в 18 в результате плановой полостной операции у криворукого хирурга, спроецировался на моё сердце.