Чтение онлайн

Мне требуется больше времени, чем обычно, чтобы покинуть свои покои, пройти через дворец и спуститься к конюшням, потому что я должна убедиться, что за мной никто не следит, и всё же меня не покидает странное чувство, что кто-то за мной наблюдает.

В темном свете предрассветного часа я резко оборачиваюсь, повинуясь импульсу, и на другом конце этой нити, предупреждающей меня, встречаю пару глаз, смотрящих от входа в конюшни. Холодок бежит по спине, натягивая все нервы. Это воспоминание из прошлого, заученная реакция на его присутствие.

Бреннан следит за мной.

— Рановато для прогулки, — замечает он.

— Мне нравится лесная тишина в этот час, — возражаю я и подхожу к нему. Я не хочу оставаться наедине в замкнутом пространстве, не тогда, когда я не могу сражаться в полную силу. — А ты почему здесь?

— Видел, как ты ускользнула, — отвечает он. Склоняет голову набок и оглядывает меня с ног до головы. — И вспомнил, как ты была совсем крошкой и делала то же самое.

Я пытаюсь изобразить улыбку. — Мы делали это нечасто. Вы нам не позволяли. — Ему улыбнуться ничего не стоит. Словно это хорошее воспоминание, трогательное, а не полное страха и паутины. — Ты не ответил на мой вопрос.

Свет очерчивает его фигуру в проеме конюшни. Лицо скрыто в тени, но я вижу достаточно, чтобы понять: его глаза снова блуждают по мне.

— Позволь мне составить тебе компанию на прогулке, и я расскажу.

Я подавляю желание сделать шаг назад и молчу, потому что внезапно я снова беззащитный Ворон, без силы и власти, всего лишь существо, зависящее от таких людей, как Бреннан, готовое отдать свое тело, душу, жизнь… и я не знаю, что сказать, чтобы выпутаться.

— Уверен, у тебя много вопросов ко мне, — предлагает он. — Нам обоим есть чем поделиться.

Он протягивает мне руку, и на мгновение я застываю; но потом понимаю, что мне нужно просто надеть маску. Я протягиваю ему свою и позволяю его пальцам сжать мою ладонь с мягкостью, от которой у меня переворачивается желудок. Он улыбается, потому что думает, что победил.

— Мы прогуляемся, — отвечаю я с теплой улыбкой, — но в другой раз. Это правда, что сейчас мне нужно спокойствие, которое дарит рассвет. Мне нужна тишина.

Касание его большого пальца к моим костяшкам. — Ты всегда была особенной.

Я знаю, что это ложь. Он всегда давал мне ясно понять, что я всего лишь галочка; поражение или победа, которая либо отнимет, либо добавит ему престижа. Ничего более. Даже когда меня выбрали из всех претенденток, чтобы заменить Лиру, я не получила от него ничего, похожего на признание.

Я забираю руку. Дарю ему улыбку и поворачиваюсь спиной, желая, чтобы он поскорее ушел. Чувствую, что он продолжает наблюдать за мной, пока я седлаю одну из лошадей, и мое сердце бешено колотится от страха, что он может передумать, войти и пойти со мной… но он этого не делает.

Еще до рассвета я уже в седле. Я делаю несколько кругов, убеждаясь, что на этот раз за мной никто не следит. Углубляюсь в лес, пересекаю стены дворца и еду дальше, пока густой туман не начинает скрывать ноги животного, высокую траву, дикие папоротники…

Я привязываю лошадь подальше, потому что не хочу, чтобы она испугалась, и преодолеваю последний отрезок пути пешком.

Дождь и ветер стерли следы того, что произошло здесь некоторое время назад, когда я носила другое лицо и другие доспехи. Не осталось следов осыпавшейся земли там, где Кириан упал в овраг, ни останков лошади, разорванной пополам.

Края грота внизу тоже укрыты дымкой, которая, кажется, поднимается из недр самой скалы. Я подхожу к краю, и дрожь пробегает по спине, когда я открываю рот, набираю воздух и кричу:

— Тартало!

Словно поняв меня, птицы, гнездившиеся на ветвях деревьев, нависающих над его жилищем, взлетают. Небо на мгновение наполняется карканьем, а затем погружается в абсолютнейшую тишину.

Стоять здесь странно, потому что я чувствую себя так, словно постучала в огромную тяжелую дверь, ведущую в неизвестное место. И вот кто-то идет открывать эту дверь.

Бум. Бум.

Я делаю шаг назад, но беру себя в руки.

Бум. Бум.

Темная тень выбирается из грота.

Бум. Бум…

Эта тень растет, сотканная из кошмаров и страшных сказок, она выпрямляется, и эти гигантские ноги разгоняют туман, пока она приближается, и я узнаю лохмотья, прикрывающие тело существа, зубы, улыбающиеся мне, единственный серый глаз, который, кажется, видит всё.

Часть меня, отвечающая лишь за самый базовый инстинкт, умоляет меня бежать; изо всех сил. Это крик о том, чтобы бросить любой план и не оглядываться, но я заставляю себя остаться. Я сбрасываю плащ, чтобы Тартало увидел метки на моих руках, поднимаю лицо и выдерживаю его странный взгляд, когда он подходит к краю, и мы оказываемся лицом к лицу.

— Дочь Мари, — приветствует он меня, и его дыхание, всё еще несущее смрад гнилого мяса, колышет папоротники у моих ног. — Ты пришла ко мне.

— По собственной воле, — отмечаю я. Мой голос — лишь шепот рядом с его грохотом.

Тартало улыбается во весь рот. — Весьма дерзко с твоей стороны, должен признать. — Так же дерзко, как заключить сделку со мной, зная, что я могу разорвать её в любой момент.

Низкий и хриплый смех, похожий на скрежет гравия или перемалываемых костей, вырывается из глубины его глотки. Теперь, когда он передо мной, я гадаю, является ли Тартало тоже темной тварью, происходит ли он от магии Гауэко или независим от него, как Эренсуге или Мари. Дрожь пронзает меня — не только от этой мысли, но и от холода, сковавшего лес.

— Можешь одеться, Дочь Мари. Мне не нужно видеть твои метки, чтобы знать, кто тебя защищает.

Он морщит нос, и глубокие складки прорезают его переносицу. Ладно. Это меня успокаивает. Немного.

Я делаю шаг назад, но лишь для того, чтобы поднять с земли плащ и снова укутаться в него, пока существо не сводит с меня глаз. Если бы он захотел, мог бы поднять руку и поймать меня. Воспоминание о лошади Кириана, разорванной пополам, как веточка, пронзает меня.

— Если моя магия тебя не призвала, что привело тебя ко мне? — Ответы. — Ты собираешься дать их мне или попросить? — спрашивает он.

Я сглатываю. — У меня вопросы о сделке, и, думаю, ты хорошо умеешь их толковать.

Тартало склоняет голову набок в ожидании. — Кого ты хочешь оскорбить, Дочь Гауэко?

— Не эта сделка, — уверяю я его. — Пакт, который я хочу разорвать, не мой, но он касается меня. Смертный, которому ты сохранил жизнь, пообещал ведьмам Лиобе, что сделает всё возможное, чтобы зачать ребенка с ведьмой менее чем за три года, иначе мы оба умрем.

— Хочешь, чтобы я объяснил тебе, что нужно делать? — Он вскидывает брови. — Избежать последствий этого пакта должно быть для тебя легко.