Чтение онлайн

Девушка с волосами, заплетенными в косу, торжественно кивает. — Я не хочу оставаться в стороне. Я буду сражаться, если потом ты выяснишь, что стало с моей семьей.

У меня сжимается сердце. — Я представлю тебя лидерам ковенов, — обещаю я. — Сделаю, что смогу.

Она дарит мне улыбку, робкую и неуверенную, всё еще слишком жесткую, которую я берегу там, где храню надежду.

— Я тоже хочу знать, — говорит парень. — И я. — И я тоже…

Один за другим, семь Воронов в комнате решают сражаться, и хотя мне хотелось бы иметь время для чего-то большего, чем просто благодарность, времени у нас нет.

— Если вы собираетесь это делать, важно, чтобы вы нашли оружие как можно скорее.

Они удивляются, но не спрашивают. Я же сказала: они обученные солдаты. Все знают дисциплину и слишком хорошо знают, что такое жертва. Сегодня они будут сражаться, не задавая вопросов, а завтра я попытаюсь найти ответы.

Глава 36

Кириан

Ветер приносит имя. Я слышу его с тех пор, как встал сегодня утром. Иногда мне кажется, что это моё воображение, иногда я уверен, что какой-то дух произносит его прямо мне в ухо; но всякий раз, оборачиваясь, я нахожу за спиной пустоту. Я не знаю, что говорит этот голос, который не голос, этот шепот, который не шепот.

Сейчас я слышу его снова, за мгновение до начала битвы; слышу, но тут же забываю.

Тишина в лесу внушает трепет, и я спрашиваю себя, причастны ли к этому Дочери Мари. Они распределены по всей армии, по всем флангам, которые мы собираемся прикрыть. Ева находится здесь, рядом с Ниридой. Она уже некоторое время стоит с закрытыми глазами, слегка отведя руки от тела.

Командор бросает на меня взгляд, и я киваю, серьезный и сосредоточенный. Капитан Нисте слева делает то же самое.

Темнеет. Час почти пробил. Я смотрю вверх, на просветы неба, которые позволяют нам видеть кроны самых высоких деревьев. От солнца не осталось и следа, но свет еще есть, и мы должны ждать, пока последний луч не покинет день.

Нирида подходит к Еве, и та резко открывает глаза. — Готова?

Ева изображает улыбку, которая могла бы сойти за злодейскую. — Всегда.

Теперь она знает, кто находится по ту сторону этих стен. Потребовалось немалое самообладание, чтобы не позволить ей сорвать все планы и ворваться в тронный зал в одиночку. Не знаю, что сделала Нирида после того, как попросила меня оставить их наедине. Что бы это ни было, оно сработало, потому что Ева не отправилась ко двору, чтобы уничтожить всё.

— Я чувствую твое сердце, — говорит она ей очень тихо, но, как бы она ни шептала, в лесной тишине солдаты её слышат. Никто ничего не делает и не говорит. — Чувствую, как быстро оно бьется.

Думаю, проявления связи у каждой пары разные, но я понимаю, о чем она.

— Я хочу покончить с этим, — признается она, и вместе с её голосом я чувствую легкую дрожь, едва уловимый след силы, срывающейся с её пальцев.

Нирида делает глубокий вдох. — Придерживайся плана, — приказывает она жестко.

Ева поджимает губы. — Да, мой командор, — отвечает она с напряжением.

Моя подруга сглатывает, и я не могу предугадать, что она сделает, когда она наклоняет голову вперед, берет лицо ведьмы в ладони и прижимается лбом к её лбу, прежде чем прошептать: — Я просто хочу, чтобы в конце всего этого ты осталась жива.

Ева молчит так долго, что смотреть на них становится слишком неловко, слишком интимно, и я отвожу глаза. Если ответ и был, я его не слышу.

Нирида рассказала мне, что произошло в битве за Илун. Рассказала, что Ева не захотела говорить об этом позже, что она ограничилась извинениями и притворилась, что ничего не было: ни того поцелуя, ни других, которыми они обменивались раньше.

Птица с синим оперением пролетает над нашими головами, когда ночь окончательно выпроваживает день. Это сигнал, и в моем сердце начинает звучать песня войны.

Нирида проходит мимо меня, встает во главе, в авангарде, и отдает приказ.

Заклинание, скрывавшее нас, спадает, и Дочери Мари освобождаются, как и их сила, чтобы сопровождать нас в бою, пока мы приближаемся к стенам.

Тогда Львы, которые уже несколько часов находятся в напряжении с тех пор, как начало исчезать их оружие, видят нас.

Вдали трубит рог. Волк приближается к городу.

Вой распространяется и нарастает, как и крики, и далекий звон колоколов. Должно быть, они увидели и флот.

Мы атакуем их со всех флангов одновременно. Сегодня падет не только город, но и вся территория Сирии.

Я беру свою роту и разворачиваюсь одновременно с Нисте. Ева остается с Ниридой во главе войска, следя, не атакуют ли нас снарядами. Львы, однако, не отвечают. Должно быть, у них совсем плохо с припасами.

Крестьяне, находившиеся поблизости, бегут укрыться внутри. Огромные ворота королевства начинают закрываться, как только мы появляемся, и все спешат спрятаться за стенами; или, по крайней мере, почти все.

Пастух с овцами и бровью не ведет, видя наше появление, и не бежит прятаться. Он позволяет моей роте спокойно пройти мимо, невозмутимо кивая моим солдатам, когда те приветствуют его. Даже в Королевстве Львов есть Волки — по духу и сердцу, изгнанники или сочувствующие магии и старым богам. А может, это просто терпимый человек, способный к состраданию.

Ворота с этой стороны только что закрылись, когда Ева останавливается. Она простирает руки к небу, и синяя птица возникает из ниоткуда, словно рождается из неё самой. Она взмывает вверх, как стрела, пересекающая небосвод, стрела синего света, тающая во тьме.

Еще три появляются с каждой стороны стен. Все они поднимаются, пока не превращаются в четыре синих огня на небосводе, ярких и пророческих.

И тогда Ева взрывает ворота. Они превращаются в щепки дерева и металла, в пыль и ничто.

Со стен, где начали исчезать солдаты, атаки нет. Ни катапульт, ни лучников. Одетт, должно быть, преуспела. Моя Одетт. Скоро я буду с…

«Кириан».

Голос обрывает нить моих мыслей. Останавливает меня полностью. Когда я это осознаю, я уже перестал идти. Мои люди остановились вместе со мной, поэтому мне приходится заставить себя возобновить марш.

«Кириан», — настаивает голос.

Это не так, как раньше, когда я слышал имя. Теперь я слышу его громко и четко, чувствую его настойчивость и горечь. Я трясу головой, потому что не могу потерять концентрацию сейчас. От меня зависят многие мужчины и женщины.

Мы входим первыми. Я поправляю черный шлем, обнажаю меч и смотрю вверх, на зубчатые стены.

— Лучники! — кричу я.

Отряд строится, замирая в шеренге, пока щитоносцы прикрывают их, а другой контингент продвигается к воротам. Львы высовывают головы. Они тащат с собой большие кувшины.