Чтение онлайн

Здесь всё ещё слишком много людей. Живых — и мёртвых.

Раненых переносят, тела уносят, покрытые белыми саванами. И хотя ведьм больше не сжигают, небо над Эреей ещё долго будет затянуто дымом.

Я знаю, что Одетт замечает моё присутствие — она замирает на мгновение, бросает взгляд через плечо и снова идёт вперёд. Но я её не зову. Не останавливаю.

Я иду за ней по саду, прочь от раненых, от солдат, снующих туда-сюда, от тех, кто всё ещё празднует вчерашнюю победу.

Я вижу, как она обходит главное здание, покидает двор и сворачивает на одну из каменных дорожек, ведущих в другой сад — с песчаниковыми стенами, сияющими под солнцем. Там, на повороте, она исчезает из виду, уходя вглубь.

Вид этих садов сильно отличается от того, каким он был зимой. Но холод ещё остался — в синеве неба, в густо-зелёной листве колючих кустов… И всё же вокруг — цветы. Десятки цветов: пышные розы, фиалки, пробивающиеся сквозь колючки, яркие лилии, тёмно-фиолетовые мальвы…

Я иду по тропинке, по которой она скрылась, среди кустов, дающих укрытие, и стен, отбрасывающих тень. Но за спиной вдруг раздаётся лёгкий звук — и я оборачиваюсь, слишком поздно.

Обнажённые пальцы, без оружия, мягко ложатся мне на шею. В этом нет угрозы, но в её прикосновении — опасность. И голос Одетт у моего уха:

— Вы следили за мной, капитан?

— Или вы ждали меня, моя королева?

Одетт отступает от меня, обходит, не разрывая прикосновения. Её пальцы скользят по чувствительной коже шеи, обещая… нечто тёмное. Она смотрит на меня.

— Ты говорил, что ничего не помнишь, — произношу я, уже серьёзно.

Одетт прерывает касание, делает пару шагов назад — задумчиво, как бы рассеянно. Потом поворачивает в один из переулков между каменными стенами.

Над головой — солнце. Но здесь, внизу, среди листвы и камня, царит тень.

Один солнечный луч прорывается сквозь ветви колючего куста и освещает щёку Одетт.

— Ты хочешь задать мне вопрос? — предлагает она, продолжая идти задом наперёд.

— Вопрос тот же. Что ты сделала, Одетт?

Её лицо спокойно.

— Ответ тоже не изменился.

Ложь. Та же ложь, которую она может мне предложить.

— Что значит — ты больше не Дочь Мари?

Она поднимает руку, её пальцы скользят по каменной стене, обвитой плющом. Она идёт неспешно. Я тоже.

— Это значит, что теперь я — Дочь Гауэко.

Мы подходим к развилке. Одетт на мгновение останавливается. Я тяну руку, чтобы взять её за ладонь — но в тот же миг она делает выбор и уходит по одному из путей, спиной ко мне.

— И что это значит? — спрашиваю.

Одетт смотрит на меня через плечо:

— Не знаю, — отвечает.

Вскоре стены исчезают и свет возвращается. Одетт покидает аллею, и я следую за ней в другой сад. Сюда вели и другие тропы. Здесь несколько входов — перекрёсток тихого лабиринта.

Ничего особенного, но всё красиво: клумбы с кустами, из которых тянутся ароматные цветы, уютные уголки, покрытые густой изумрудной травой, и галерея с арками, пересекающая сад полумесяцем.

Именно туда она направляется — среди каменных колонн, по которым карабкается плющ, среди цветов, переживших зиму.

— Как ты можешь не знать? — настаиваю я.

Пытаюсь казаться терпеливым, но внутри всё нервно сжимается.

Одетт идёт по галерее, обвивая шагами колонну за колонной, будто сама стала цветком, вьющимся вверх.

Она не отвечает — и я понимаю: я задаю не те вопросы.

Я делаю шаг быстрее и догоняю её. Хватаю за запястье, как раз когда галерея заканчивается.

— Ты мне не доверяешь?

Зелёные глаза, такие, что всегда напоминали мне лес, сверкают.

— А ты? Ты доверяешь мне, Кириан?

В её голосе — упрёк, и он застаёт меня врасплох. Я отпускаю руку.

Одетт выходит из-под арки и вновь уходит в сад. Травы здесь чуть выше обычного — её щиколотки теряются в зелени.

Садом давно никто не занимался. Потому плющ так разросся, и колючие кусты готовы поглотить всё вокруг.

— Я тебе верю, — говорю серьёзно.

Одетт останавливается у куста с тёмно-фиолетовыми ягодами, напоминающими ежевику. Проводит пальцами по колючкам, обрамляющим их.

Потом медленно поднимает взгляд, смотрит на меня с лёгким наклоном головы, будто изучает.

Она мне не верит.

И, наверное, я понимаю почему: сделка с ведьмами из Лиобе. Обещание молодой ведьме Эли, которая в итоге отняла у нас драгоценное время.

Если я не зачну ребёнка с ведьмой, мы оба умрём через три года.

После того как она узнала… мы больше не говорили. В ту ночь она избегала меня, а потом уже не осталось времени. Внизу, в туннелях, всё это потеряло смысл. Я даже не вспоминал. Мне было важно только быть рядом с ней, сохранить хотя бы один миг. А потом — уйти, унося этот миг с собой.

Если бы она не вернула меня… мы бы расстались навсегда, с этой раной между нами.

Я сглатываю.

— Одетт, я…

— Мы оба сделали всё, чтобы сохранить друг друга, — перебивает она.

Я глубоко вдыхаю.

Её глаза полны силы. Настолько, что она не выдерживает взгляда — отводит его к своим пальцам, берёт ягодку и её сок окрашивает подушечки в фиолетовый.

— Остальное сейчас не имеет значения.

Она снова смотрит на меня — и я вижу в зелени её глаз хрупкость. Её приоткрытые губы, вздымающаяся грудь, волосы, трепещущие на ветру…

— Это правда, — соглашаюсь. — Мне ничего не нужно, кроме одного: чтобы ты была здесь. И чтобы я мог быть с тобой.

Она мягко улыбается, и эти прекрасные губы становятся ещё прекраснее.

— Согласна.

Я подхожу ближе, обнимаю её за талию — и она уже тянется ко мне, но останавливается, заметив, что испачкает мои одежды.

Я беру её руку, приподнимаю её пальцы, запятнанные соком… и втягиваю их в рот под её пристальным взглядом.

— Это было глупо, — бормочет она. — Вдруг оно ядовитое?

Я улыбаюсь и медленно облизываю её пальцы, затем выпускаю их изо рта и прижимаюсь к ней, крепко обняв.

— Мне всё равно, — шепчу у её губ и наклоняюсь ближе.

Я делаю это медленно — давая ей возможность отстраниться… которую она не использует. Мои губы касаются её — и она сразу приоткрывается, позволяя поцелую углубиться. Я ласкаю её нижнюю губу, чувствую, как сбивается её дыхание — как она старается сдержаться, но…

Это она первой сдаётся. Она первой теряет терпение.

Её пальцы впиваются мне в волосы, рот с жадностью ловит мой, и терпкая ягода тает на наших языках.