Чтение онлайн

— Зло, которым завтра атакуют Львы, — это не магия, и его нельзя контролировать, ни им, ни кому-либо другому. Оно заразит землю и убьет животных. Иссушит реки и сгноит деревья, если вы его не остановите.

— Как мы это сделаем?

— Наша магия может сдержать его: магия, исходящая от Мари, и магия Гауэко. Единственный вариант — встретить его лицом к лицу и надеяться, что на этот раз мы будем достаточно сильны. Я не смогла сделать этого в тот день.

Она поднимает руку, и я замечаю дрожь, которую уже видела раньше. Я смотрю ей в глаза, серо-зеленые, мягкие.

— Что с тобой случилось? — Я не смогла сдержать его, и оно меня настигло. Каким-то образом моя сила спасла меня, но… с тех пор моя магия уже не та.

Она снова опускает руку и перехватывает её другой, словно стыдится этого. У меня в горле встает ком, но прежде чем я успеваю что-то сказать, она кивает на мою диадему.

— Награда? Я хмурюсь. — Дипломатический подарок. Гарантия того, что я друг Илуна.

— За прохождение испытания, полагаю. — Тьма, пропитывавшая её слова, немного рассеивается в чуть более яркой, почти взволнованной улыбке.

— Агата дала мне её, когда я доказала, что мне можно доверять, что мои намерения честны и что стоит помочь мне в борьбе с деабру.

Ингрид криво улыбается. — Что заставила тебя сделать эта старая ведьма? Меня удивляет её интерес. — Поставила передо мной две конфеты. Одна была отравлена, другая — нет. Я должна была выбрать, какую приму я, а какую — её сын…

— И что ты сделала? Её глаза блестят. — Съела обе.

Она издает пронзительный смешок, который заставляет меня вздрогнуть, а моих друзей — с любопытством обернуться.

— Я заставила твою мать пройти через то же испытание, — объясняет она мне спокойнее. — И она сделала ровно то же, что и ты.

Я резко вдыхаю. — Почему?

И воздух в легких заканчивается.

— Потому что, девочка, эта корона — не дипломатический подарок: это твое право претендовать на власть над всеми ковенами Илуна.

ЭАТЕ

Смертные, населяющие сейчас мир, верят, что Эате — это гений наводнений, гроз, лавин и оползней. Его истинное имя затерялось в веках, и немногие помнят, что Эате происходит от Эррете, что можно перевести как «огонь»; и действительно, этот почти забытый гений, рожденный от Мари, повелевает великими пожарами.

Говорят, что языки неукротимого пламени, взмывающие к небу, — это его борода, и что его нрав заставляет его карать тех, кто его оскорбляет.

На рассвете, когда начнется война, будет много пожаров, которые удовлетворят аппетиты Эате. Однако прежде чем взойдет солнце, иные пожары вспыхивают во тьме дворцовых коридоров.

Кириан с благоговением снимает с Одетт одежды, которые ему так нравилось видеть на ней, а Одетт нежно проводит пальцами по шрамам на обнаженной груди воина.

Дальше, у дверей другой комнаты, Ева спрашивает себя, переживет ли она завтрашний день и будет ли тогда честь чего-то стоить. Она не знает, сколько времени прождала у комнаты командора, сколько раз её пальцы замирали перед дверью, и она снова опускала их.

Наконец шум в коридоре заставляет её вздрогнуть, и рука падает на дерево. Это был всего лишь легкий стук, но она задерживает дыхание, и, услышав движение внутри, готовится бежать; но не делает этого.

Нирида уже разделась. На ней длинная свободная рубашка, едва доходящая до бедер, она расплела свои светлые волосы, и теперь они падают ей на плечи, непокорные и неукротимые.

Девушка теряет дар речи при виде неё и вынуждена сделать вдох, прежде чем заговорить. — Если я войду, завтра мы не будем это обсуждать; никогда больше не будем это обсуждать, и это будет в последний раз. Потом — ничего: ты будешь жить своей жизнью, а я — своей. Ты будешь командором всех армий Волков, а я — Дочерью Мари, которая поставила свою силу тебе на службу. Мы обе забудем о том, что здесь произойдет.

Ева готова к тому, что воительница отойдет в сторону и примет единственное, что она может ей предложить, но получает не тот ответ, которого ждала.

— Нет.

Ева уже почти направилась к спальне. — Нет?

Нирида медленно качает головой. В её жесте нет ничего мягкого, ничего сострадательного, и несколько ужасных секунд Еве кажется, что она могла устать от неё, от её пренебрежения и отказов. Командор прекрасна, и она прекрасно знает, сколько женщин с радостью приняли бы стрелу в обмен на одну ночь с ней. Почему она должна была ждать её? Почему должна слушать её сейчас?

Разочарование направляет её ноги, когда она делает шаг назад и говорит себе, что так лучше. Она не была сильной за двоих, но по крайней мере Нирида не поддастся на этот раз.

Еве приходится остановиться, когда воительница хватает её за запястье. Она не понимает, что происходит, когда та мягко тянет её, не переставая смотреть в глаза, заводит в комнату… и закрывает дверь.

— Ты сказала «нет», — возражает она, не понимая, что происходит. — Я знаю, что сказала, — спокойно отвечает та, и в тишине ночи наклоняется к Еве, чтобы поцеловать её, прижав к стене.

Губы Нириды, такие же на ощупь, как в её снах, кажутся способными лишить её рассудка; но что-то берет верх и заставляет её положить руки ей на плечи. Командор смотрит на неё, приподняв бровь, и она бормочет: — Ты сказала, что…

В конце концов ей приходится рассмеяться. Она снова наклоняется к Еве и шепчет в ладони от её губ:

— Завтра я собираюсь это обсудить. — Целует уголок её рта. — Это будет отнюдь не в последний раз. — Еще один поцелуй в челюсть. — И я буду думать об этом, пока снова не заключу тебя в объятия.

Она целует её в шею, и на этот раз жест сопровождается лаской на талии. Её пальцы ощупывают кожу, поднимаясь выше, и она чувствует, как тело Евы вздрагивает от прикосновения. Она не дает ей возразить.

В других покоях ниже этажом король Нумы закрывает дверь с притворной небрежностью, прежде чем лениво прислониться к ней спиной и ждать.

Проходит всего пара мгновений, прежде чем настоящий король Эреи появляется в дверях своей спальни, без рубашки и в плохо застегнутых брюках, но с поднятым мечом.

— Девин, — шепчет он хриплым голосом и немного опускает меч. — Ты что, с ума сошел?

Сначала он понимает, что никакой нападающий не пробрался в его покои, и расслабляется. Затем осознает, что опасность может быть еще больше с Принцем Скандала здесь, и жалеет, что не может вместо этого сразиться с убийцей, пришедшим за его жизнью.

— Всегда так любезен в своих приветствиях, — мурлычет король.

Он прислонился к двери, заложив руки за спину в ленивой позе, и склоняет голову набок, видя, как появляется Арлан. Парень замечает его взгляд, который на этот раз тот не трудится скрывать, и краснеет, не в силах вымолвить ни слова, прежде чем король снова заговаривает.