Чтение онлайн

— Значит, они будут сражаться, и враг не сможет нас окружить, — отвечает Нирида. — В любом случае, нам нужны здесь Дочери Мари, и нужны со всей их силой. Если неправда, что у Аарона есть секретное оружие, и его армии прибудут раньше наших, они уже будут здесь, чтобы защитить нас. Мы продержимся до прихода войск. — Она смотрит на всех своих офицеров, на ведьму, на Эдит и на меня, и продолжает, когда становится ясно, что никто не возразит. — Если же, напротив, это не самоубийственная атака и у них в руках есть нечто столь опасное, смертные армии нам ничем не помогут.

— И Дочери Мари найдут способ, — заканчивает ведьма. Нирида кивает.

— Я могу перенести их сюда прямо сейчас, — предлагаю я. — Нет. Никто не должен использовать магию. Если только те, у кого есть магия Мари, могут нас защитить, отныне вы не должны тратить её ни на что.

Мы все знаем, что это значит. Ни армии не получат помощи для пересечения границы, ни тяжелораненые не получат второго шанса.

— Я отправлю послание Камилле, — предлагает ведьма. — Она будет знать, что делать.

Нирида кивает, встает и упирается обеими руками в стол. — Мы отзовем наши войска из Сулеги. Скажем королю Девину, что теперь они нужнее здесь.

— Обстановка всё еще нестабильна, — говорит кто-то. — Даже без генерала королева Друзилла может воспользоваться моментом, чтобы вернуть военную власть.

Королева Друзилла мертва, и теперь правит девочка; но они этого не знают. Каким-то образом, несмотря на войну и ужас, предательства и тьму, они нашли способ защитить её.

— Я отправлю послов доброй воли. Мы дадим королеве еще один шанс. Мы рискнем и направим эти войска в Ликаон, чтобы остановить армию, приближающуюся оттуда.

Никто ей не противоречит, хотя очевидно, что не все согласны. Атмосфера после этого становится тяжелой. Все смотрят на свои руки или сверлят взглядом какую-то неопределенную точку на картах перед собой. Возможно, поэтому Нирида смотрит на меня и говорит:

— А Дочь Гауэко? — Я замечаю, как все оборачиваются, чтобы посмотреть. — Что будет делать она?

Легкий поклон, который удивляет некоторых и вызывает ухмылку у Нириды. — Моя сила — твоя. Немного надежды, немного гордости.

Нирида кивает с торжественным видом. — А ты, убийца богов? — Кириан охотно принимает предложенную роль и, всегда такой театральный, изображает волчью улыбку и медленно кивает. — Вы готовы возглавить атаку контрнаступления?

Мы смотрим друг на друга, и отвечаю я. — Мы будем на передовой.

Нирида снова кивает, довольная, и внезапно эти притворные улыбки и этот маленький спектакль немного поднимают боевой дух. Страх вибрирует в воздухе, и не только из-за того, что грядет. Слова командора были выбраны тщательно. Ева бы гордилась. Они должны бояться нас больше и знать, что мы сражаемся вместе с ними.

***

Дочери Мари прибывают весь день. Не только из Сирии. Те, кто не явился на битву раньше, воительницы, защищавшие свои ковены, послы, оберегавшие людей, мужчины и женщины, слишком старые для войны… теперь все они собираются в Эрее.

Имя Леса Ярости витает в воздухе вместе с запахом снега, и все, кто достаточно стар, чтобы помнить ту резню, хотят быть здесь.

Ева приветствует всех со своим немного угрюмым и властным прагматизмом. Она отвечает за передачу приказов: не приближаться к госпиталю, не помогать другим ведьмам готовить оружие, не тренироваться, никакой магии.

Я учу Лоренцо призывать свою силу, мягко и спокойно, потому что это единственное, что я могу делать, когда Ева подходит к этому укромному уголку сада.

— Одетт, — зовет она меня.

— Что? — отвечаю я, не отрывая глаз от рук Лоренцо.

Мне уже дважды пришлось использовать свою силу, чтобы подавить внезапный всплеск энергии, который он высвободил случайно, и я немного беспокоюсь, что Ева заметит это, подойдя ближе.

— Одна Дочь Мари хочет тебя видеть. — Меня?

Пауза. Заминка. — Это бывшая королева.

Я прошу Лоренцо опустить руки и сдержать силу. Вижу в его глазах разочарование и прекрасно его понимаю. Удовлетворение, которое чувствуешь, высвобождая магию, несравнимо ни с чем, и спустя столько лет лишений сдерживать себя почти больно.

— Чего она хочет?

Я всё еще не понимаю, пока не вижу фигуру, приближающуюся за её спиной. Я уверена, Ева просила её подождать. Она бы не позволила ей подойти ко мне, не предупредив.

— Это бывшая королева-мать всех ковенов Илуна.

Я не отвечаю. Я больше не смотрю на Еву, потому что смотрю на нее.

Она тоже остановилась, найдя меня взглядом, сидящую на камне перед Лоренцо. Теперь мне кажется абсурдным, как я могла сомневаться, когда Моргана назвала мне свое настоящее имя, как её рыжие волосы посеяли во мне тревогу. На этот раз, даже с такого расстояния, я знаю: во мне есть что-то от женщины, наблюдающей за мной, стоя на снегу.

Я знаю это без тени сомнения, знаю это центром своей груди, и поэтому так больно, когда я встаю и иду ей навстречу.

Ингрид.

Это женщина, потерявшая сына, мать своей внучки, ту малышку… Та самая женщина, которая, узнав, что я жива и хочу познакомиться с ней, отказалась меня видеть.

Она не совсем седая. В волосах всё еще есть темные пряди, блестящие, несмотря на возраст. Они убраны назад, заплетены в косу и украшены каким-то белым цветком, смягчающим её образ.

Глупо, но вид этих цветов в её волосах причиняет мне новую, иррациональную боль. Они заставляют меня спрашивать себя, почему та, кто находит время украшать себя ими, не захотела узнать внучку, выросшую в одиночестве и чувстве покинутости.

В ушах у неё серьги, два маленьких синих камня в серебре. На плечи наброшен черный плащ, едва позволяющий разглядеть фиолетовое платье под ним.

Её глаза зеленые, какими, должно быть, были глаза моего отца, какими являются мои.

— Ингрид. — Я приветствую её первой, слегка кланяюсь в знак уважения, как сделала бы перед любой другой королевой.

— Не кланяйся мне, — просит она. Голос добрый, но твердый. Я могу представить, как она отдает приказы, внушает уважение и утешает с сочувствием. — Я не заслуживаю такого почтения.

Я выпрямляюсь и проглатываю ответ, который мог бы прозвучать слишком по-детски; колкость обиженного ребенка. Я не такая. Я не это.

— Ты пришла сражаться?

Она слегка хмурится на мгновение, но кивает. — Я не пойду в бой, но хочу встретиться с Камиллой, чтобы рассказать ей всё, что мне пришлось сделать в свое время. Агата тоже была там и вспомнит, но, полагаю, любая информация будет полезна.

Я что-то замечаю и опускаю взгляд на её руки, обнаруживая, что левая дрожит. Она видит, что я смотрю, и сжимает её здоровой рукой, держа обе на уровне пояса.