Чтение онлайн

— Так, оставьте нас, — скомандовала матушка, а когда спустя минуту шаги затихли, и едва слышно скрипнула закрывающаяся дверь, добавила. — Все не так страшно, Иви.

— Тебе легко говорить, ты вышла замуж за отца, а не за незнакомца.

— Неужели? — переспросила матушка таким тоном, что я широко открыла глаза. — А с чего ты решила, что твой отец не был незнакомцем? — показалось, или складка у рта стала глубже? — Что я видела его хоть раз до дня помолвки?

— А разве нет? Вы же… вы же… — я не могла подобрать слов, чтобы описать то, что видела каждое воскресное утро в часовне Дев, когда отец держал мать за руку, или, посмеиваясь, обнимал за талию. Пять лет назад она слегла с лихорадкой, а отец четверо суток провел в седле только для того, чтобы привести ей из Льежа целителя и лекарства, так как поезда отменили из-за снежных заносов. Как передать словами то, что я видела в его глазах, когда он смотрел на нее? Не знаю, я не поэт и не писатель.

— Мы же, — передразнила она с несвойственной ей горечью. — Да, тут мне повезло, а тогда казалось, что жизнь кончена. —Она махнула рукой и села в соседнее кресло, поправляя уложенные вокруг головы волосы. — Знаешь, у меня был один молодой человек, не аристократ, но из достаточно обеспеченной семьи, сын нотариуса.

— Правда? — я подалась вперед. — И вы…

— И мы ничего, — строго сказала она. — Он два раза сопровождал меня на ярмарку, подарил букет пионов и написал письмо.

— А потом? Что с ним стало потом?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Я вышла замуж и уехала в Илистую Нору. Я никогда больше его не видела, что только к лучшему, но тогда… надо же, я еще помню, — она вдруг улыбнулась. — Представляешь, я стащила у старшей горничной яд.

— Не представляю, — честно сказала я и ответила на улыбку, не смогла не ответить.

— На самом деле это было средство для чистки столового серебра, но если выпить хоть малую толику… — она не договорила.

— И что?

— Как видишь, все живы и здоровы, — матушка поднялась. — И серебро чистое.

— Мама!

— Ну, на самом деле я просто не смогла решить, чьей смерти хочу больше. Этого неуклюжего увальня — младшего графского сынка, своей, или того юноши с букетом пионов.

— А его-то почему?

— Чтобы не смог жениться ни на ком другом, — припечатала матушка, и я вынуждена была признать, что в ее словах была доля истины, ведь стоило мне представить Криса с другой… Пламя в лампе колыхнулось.

— А если бы… — матушка обернулась, я закусила губу, но заставила себя закончить фразу. — Если бы сын нотариуса был аристократом, был богат, имел титул и родословную на пяти свитках?

— И что тогда, Иви? — не поняла она.

— Ты бы стала бороться за свое счастье?

Она поколебалась, а потом все же ответила, и ответила честно, я видела это по ее глазам:

— Не знаю, — между тонких бровей появилась вертикальная складочка. Я знала, что она означает, видела не раз — это признак грядущего беспокойства. А когда графиня Астер начинала беспокоиться, даже отец предпочитал ночевать в охотничьем домике. — Ты ведь это просто так спросила? Ведь нет никакого аристократа с родословной на пяти свитках? Иви?

— Конечно, нет, — тихо ответила я, а про себя добавила: и это самое плохое. Если бы Крис хоть намекнул, хоть на миг дал понять, что я ему небезразлична…

— Тогда отдыхай, — складочка на лбу разгладилась. — Завтра будет важный день.

Дверь закрылась, а я посмотрела на платье и повторила, обращаясь то ли к стенам, то ли к потолку:

— Завтра…

Мы все время ждем от «завтра» чего-то необычного, но когда оно наступает, оказывается, что этот день ничем не отличается от «сегодня». Я не сомкнула глаз ночью, не смогла впихнуть в себя ни ложки за завтраком и даже не стала ругать Лиди, когда та от избытка энтузиазма дергала меня за волосы, укладывая локоны в высокую прическу. Три раза заходила матушка, хмурилась и советовала использовать побольше румян, ибо я слишком бледна. Да, «завтра» ничем не отличалось от «сегодня» — то же сосущее чувство внутри и пустота.

Гости начали прибывать, когда белая Эо уже показалась над горизонтом. Хлопали двери карет, ржали лошади… И примерно так же ржали дочки бургомистра. Они всегда ржали, когда Илберт с ними разговаривал, он мог бы даже зачитывать им список приговоренных к смерти, они растягивали бы губы, особенно старшая Манон. Сам господин Роюзл Вэйланд, краснолицый и дородный господин, бургомистр Сиоли, смотрел на это более чем благосклонно, в отличие от папеньки.

Единственным, кто приехал на мобиле, оказался Рин Филберт, астроном и географ, живущий отшельником почти у самого перевала. Поговаривали, что он все-таки аристократ, возможно, младший сын какого-нибудь сквайра. Но сам ученый отказывался говорить на эту тему, старательно игнорируя вопросы кумушек и даже моей матушки, что требовало от него немалой смелости.

— Пора, Ивидель, — раздался голос отца, и я отвернулась от окна.

Граф Астер стоял в дверях, невысокий и массивный. Многие недоумевали, когда видели его рядом со статной женой.

— Нас ждут, — он протянул широкую ладонь и сжал мои пальцы.

Весь день в голове вертелась мысль: как просто прямо сейчас спуститься вниз и заявить, что еду в Сиоли за новыми туфельками или особо нужным горшком с ручной росписью! А там есть станция дирижаблей, и сиреневый скорый отходит каждый день в четыре часа.

Это разобьет сердце матушке, разозлит брата и заставит отца посмотреть на меня совсем другим взглядом, холодным и жестким, как на предательницу, как на чужую. Готова ли я к этому? Не знаю, на самом деле, не знаю.

— Ты дрожишь, — констатировал Максаим Астер, когда мы спускались по лестнице.

— Отец, я не хочу выходить замуж. Я хочу закончить обучение, — неожиданно даже для себя ответила я, весь день молчала, а вот сейчас… словно прорвало. — Прости, — тут же добавила я. Вряд ли это те слова, что ожидает услышать от дочери отец, да еще накануне помолвки.

Папенька прищурился, в карих, точно таких же, как у меня, глазах цвета темного ржаного виски, что хранится в погребах, мелькнуло что-то… нет, не разочарование, а, скорее, досада.

Не в силах больше выдерживать его взгляд, я подняла глаза выше, на короткие белые волосы. Странно белые, обязанные цветом скорее седине, нежели генам предков. Белоголовые Астеры, змеиный род.

— И ты его закончишь. До замужества, — неожиданно пообещал отец, останавливаясь напротив резных дверей зала для приемов. — Я включил этот пункт в брачный контракт.

— Мы составляем брачный контракт? — поразилась я.

Было с чего. По законам Аэры, неважно, северным или южным, жена всегда принадлежала мужу. Целиком и полностью, душой и телом, вместе со своими платьями, шляпками, драгоценностями и приданым. Нет, конечно, нас не приравнивали к вещам. Почти не приравнивали, но… брачный контракт составляли очень редко, и почти всегда это вызывало скандалы и толки в обществе, потому что он нужен был только для одного. Для защиты невесты. Для защиты ее интересов и состояния. В контракте могло оговариваться все, что угодно, вплоть до количества детей и ежегодной ренты. Надо ли говорить, что с женихом, согласившимся на такие унизительные условия, должно быть что-то не так. Сильно не так.