Чтение онлайн

Скай и Адам вместе с де Савилями были в числе приглашенных в собор на мессу. Когда они возвращались в Лувр в составе гигантской королевской процессии, тут и там на улицах раздавались здравицы в честь герцога де Гиза, делавшего вид, что ничего не слышит.

– Ну, это заставит месье Наваррского сбавить тон, - заметила Скай, подняв бровь.

Адам рассмеялся. Генрих Наваррский очень раздражал Скай нежеланием смириться с отвержением его непрерывных попыток овладеть ею. Даже сегодня утром какой-то грязный уличный мальчишка приволок целую корзину цветов, сказав: "Мадам Бурк, из Наварры", непристойно за ржал и выбежал на улицу. Издав яростный вопль, Скай вышвырнула корзину в окно.

– Де Гиз тешит себя напрасной надеждой, что сможет одолеть Генриха Наваррского в борьбе за Францию, - сказал Адам, - и подозреваю, что гражданская война во Франции еще впереди. Какая жалость!

– Как глупо, что французы сражаются из-за слов, - ответила Скай.
– Никогда не понимала, почему люди должны убивать друг друга из-за того, что они по-разному славят Бога?

– Я часто думаю, - сказал Адам, - если бы Христос вернулся сейчас в мир, то пролил бы немало горьких слез из-за того, сколько жестокостей сотворили люди во имя Его.

Скай кивнула. Ее рука ласково сжала его руку.

– Давай подумаем о чем-нибудь более приятном, дорогой, - прошептала она, например, о нашей свадьбе.

– Я уже послал в Англию за детьми, - ответил Адам.
– Их нетрудно собрать, за исключением Робина. Я написал Робби, чтобы он вытащил Робина под тем предлогом, что его сестра заболела. Королеве я не буду писать до свадьбы, чтобы она ее не запретила. Мне все-таки трудно прямо выступить против Елизаветы.

– Да, - сказала Скай, - ее очень разозлит наш брак, но я тоже предпочла бы не выступать открыто против ее воли.

Следующая неделя в Париже прошла в празднествах по случаю королевской свадьбы. На площадях веселились ярмарки с гадалками, дрессированными медведями и бесплатным угощением, выставленным королем. В Лувре балы следовали за балами. Не прекращались и интриги: влияние Колиньи возрастало, а королева Екатерина бесилась.

– Ну, мадам, теперь вы видите, куда завело ваше интриганство?
– издевался над Екатериной герцог де Гиз на одном из таких балов.

– Да, хорошего мало, - согласилась с ним Екатерина Медичи, - от Колиньи пора избавляться. Его место должен рано или поздно занять Генрих Наваррский.

– По пути домой Колиньи всегда проезжает мимо дома моего старого учителя, мадам. И я бы почел за честь прийти вам на помощь в трудную минуту. В конце концов, мы все трудимся на благо Франции.

Екатерина показала глазами, что расслышала слова герцога.

– Разумеется, месье герцог, я знаю, вы поступите так, как диктует вам ваша совесть, - прошептала она, отходя от него.

Двадцать второго августа на адмирала Колиньи, возвращавшегося домой из Лувра, было совершено покушение неподалеку от его собственного дома - в него стреляли, и он был ранен. К сожалению, оказались свидетели, показавшие, что выстрел был произведен из дома, принадлежащего герцогу де Гизу. Самого покушавшегося так и не нашли.

Присутствовавшие на торжествах в Париже гугеноты были в бешенстве, и королю потребовалась мобилизация всей гвардии, чтобы сохранить порядок. Париж кипел от ярости - представители враждующих фракций повсюду оскорбляли друг друга и даже обменивались ударами. Генрих Наваррский, принц Конде и Колиньи напрягали все силы в попытках сдержать недовольство своих людей.

– Это был безумец, - говорил адмирал, - просто фанатик. Друзья, разве Господь не спас мне жизнь? Разве это не признак того, что я должен еще пожить и потрудиться ради победы нашего дела?

В Лувре Карл IX пережил поочередно приступы ярости, негодования и страха. Пестрый люд, приветствовавший на бракосочетании его сестру и герцога, все больше превращался в охваченную безумием толпу, подстрекаемую его матерью и Гизами. Стараясь сохранить рассудок, Карл потребовал, чтобы потенциальный убийца и его пособники предстали перед судом.

– Колиньи мой друг!
– кричал он.
– Он думает прежде всего обо мне и Франции. Нужно покончить с этой враждой между гугенотами и католической лигой. Гражданская война - безумие, ты же сама об этом говорила, мама! Ты же тысячу раз говорила мне, что король, который не может поддержать в стране порядок, обречен!
– Карл нервно ходил по комнате.
– Удар по Колиньи - это удар по мне и Франции! Я требую, чтобы этого трусливого убийцу нашли!

Екатерина Медичи, с ничего не выражающими глазами, сидела, сложив руки на коленях.

– Ты нервничаешь, Карл, и говоришь ерунду. Никто не собирался нападать на тебя или на Францию. Просто Колиньи слишком злоупотребляет своей властью, и некто, поняв это, попытался исправить положение дел. Жаль, что он использовал не столь мирные средства, как хотелось бы. Надо, однако, разобраться, почему Колиньи и его гугеноты ведут себя в последнее время слишком вызывающе.

– Да, сир, - добавил де Гиз, - вы столько сделали для этих еретиков, а они норовят вонзить вам нож в спину!

– Что вы имеете в виду?
– испуганно спросил король.

– Ну, Шарло, - сказал его брат, герцог Анжуйский, - разве это не очевидно?

– Что не очевидно, Анри?
– вздрогнул король.
– Не понимаю тебя!

Герцог положил руку на плечо старшего брата и доверительным тоном сказал:

– В Колиньи стреляли, а его свидетели - все сплошь гугеноты - утверждают, что выстрел произведен из дома, принадлежащего главному врагу адмирала - Гизу. Откуда мы знаем, что Колиньи сам не спланировал все это и предполагаемый убийца - не гугенот?

– Да зачем ему это, Анри?

– Очевидно, дорогой Шарло, просто очевидно. Если только Колиньи удастся убедить своих приверженцев, что за спиной убийцы стояли ты, мой возлюбленный король, и твой преданный слуга Гиз, то ему прямо сейчас удастся поднять в Париже восстание. Он поведет их на штурм Лувра. А против восставшей вооруженной толпы оборонять Лувр будет невозможно. Они перебьют всех Валуа и посадят на трон их вождя - наваррца. После того как всех нас не станет, путь к трону свободен. Наша сестра Марго останется королевой, а кто во Франции сможет оспорить его претензии? Таков смысл заговора Колиньи, брат мой. Это именно заговор против тебя! Против Франции!

– Чушь!

Все, включая вздрогнувшего от страха короля, повернулись к младшему сводному брату Карла - герцогу Алансонскому.

– Да, Карл, - продолжил добрый герцог, - ты просто позволяешь Гизу и герцогу Анжуйскому запугать тебя. Что бы там ни было, ни Колиньи, ни гугеноты ничего против тебя не замышляют. Если хочешь, я могу указать тебе истинного злоумышленника.

– Кого, собственно, вы имеете в виду, герцог Алансонский?!
– грозно спросил де Гиз, кладя руку на шпагу.