Чтение онлайн

– Да, святой отец.
– Скай было мучительно стыдно, но уклониться от исполнения религиозного долга было невозможно. Что только подумает о ней священник, когда услышит ее рассказ, в истерике размышляла Скай. Она могла бы поспорить, что ему никогда не приходилось выслушивать ничего подобного. Она смиренно последовала за ним в исповедальню, встала на колени и сказала:

– Простите меня, святой отец, ибо я согрешила. Через двадцать минут они вышли из исповедальни, и вид у отца Жана был довольно-таки потрясенный.

– Никогда, - тихо сказал он, - никогда я не выслушивал подобной истории, дочь моя. Удивительно, что такие вещи могут совершаться в нашем несчастном мире.

– Но вы не назначили мне покаяния, святой отец! Священник остановился, посмотрел на Скай и взял ее за руку.

– Что за покаяние могу я назначить вам, дочь моя? Разве мало вы уже страдали? Дважды вы потеряли одного мужа, человека, которого искренне любили. Вам пришлось пережить унизительный плен и рабство, осуществляя храбрый, хотя и не слишком мудрый план спасения мужа из позорного рабства. Вы были лишены общества своих детей, вам угрожала ваша же королева, и все же вы выжили и не озлобились. Конечно, я, может быть, всего лишь необразованный провинциальный священник, дочь моя, но я вижу настоящую боль, и меня не обманешь. Господь уже наказал вас, и я не могу сделать большего.
– Он улыбнулся и похлопал ее по руке.
– Вы хорошая дочь церкви. Необходимо немалое мужество для того, чтобы поведать мне все это.., скопище грехов, но у вас нашлось мужество. Итак, исполняйте же заветы святой церкви и вступайте в новый брак. Я буду молиться о том, чтобы Господь благословил детьми ваш союз с господином де Мариско. Ступайте же, семья уже собралась и готова к мессе.
– Священник галантно проводил Скай до скамьи, где ее уже ждали Адам и его родители.

Скай печально подумала, что молитвы отца Жана пропадут впустую. Ей не было жалко себя, но жалко Адама. Он любил детей, и ему следовало бы иметь собственного сына. Она перекрестилась - месса закончилась. Теперь они вместе с Адамом предстали перед алтарем и принесли обеты обручаемых. Она вздрогнула, как девушка при первом обручении, услышав низкий бас Адама, обещавшего любить ее до самой смерти.

Затем последовал небольшой пир в столовой, а после него граф и графиня де Шер в сопровождении домочадцев погрузились вместе с багажом в дорожные кареты, и путешествие в Париж началось. Всего набралось двадцать с лишним человек взрослых и детей. Самых младших пришлось оставить в замке. Чтобы достичь Парижа, им придется ехать не менее пяти дней, если ничто не помешает.

Но только доехав до моста у Тура, все члены семейства поверили в реальность путешествия. Свадьба Генриха Наваррского с Маргаритой Валуа была самым ярким событием в истории Франции за последние несколько лет, особенно принимая во внимание то, что невеста весьма недвусмысленно высказывалась против этого брака.

Маргарита Валуа унаследовала сильный характер своей матери-флорентийки Екатерины Медичи, но была гораздо популярнее королевы-матери, так как была стройна, красива и весела. Все парижане - по большинству католики сочувствовали своей любимой принцессе, которую выдавали за гугенота против воли. Не будь их страх перед вдовствующей королевой сильнее любви к ее дочери, юному наваррцу несдобровать. Но пока даже официальный любовник принцессы, герцог де Гиз, не осмеливался выступить против жениха.

Очевидно, после рождения дочери жена короля Карла IX, прелестная императрица Елизавета Австрийская, не в состоянии более рожать, а единственный сын короля от его фаворитки Мари Туше - незаконнорожденный. Официальным наследником становился принц Анжуйский, любимым занятием которого было наряжаться в женскую одежду. Практичные французы не могли ожидать от него чего-либо путного. Таким образом, Генрих Наваррский становился наиболее вероятным претендентом на престол, если, конечно, примет католичество, а его жена - их любимая принцесса - станет королевой. Кроме того, этот союз мог положить конец раздирающим Францию религиозным войнам.

Пока кареты семейства де Савилей катились к Парижу, женщины оживленно обсуждали, что им надеть на бал в Лувре в ночь бракосочетания. Их радость и возбуждение по поводу праздника не могли не передаться Скай. За окном кареты расстилалась летняя Франция - сады и виноградники были уже полны плодов, а на полях дозревали посевы. Совсем не то, что в эту пору в ее любимой Ирландии и прекрасной Англии, но Скай ничего не имела против - Франция тоже красивая страна. Она молилась о возвращении домой, но, если это не исполнится, можно будет прожить и здесь.

В пути им встречалось немало постоялых дворов, однако граф был придирчив. На дорогах Франции царило оживление, но им всегда удавалось обеспечить себе отдельные спальни и столовую. Скай размещалась обычно в спальне с Габи и ее двумя старшими дочерьми, Изабо и Кларисой, а в другой спали Мюзетта и шестнадцатилетняя дочь Изабо - Матильда, восьмилетняя дочь Александра, маленькая Габи, а также две дочери Кларисы - Мари-Габриэла и Катрин. Три младшие девочки ехали в Париж впервые и были вне себя от восторга. Матильда, старшая среди них, уже помолвленная молодая дама, бывала в Париже дважды и поэтому изображала опытную женщину. Скай подбадривала младших, говоря, что и она сама впервые едет в Париж.

***

И вот наконец они в Париже! Скай выглядывала то в одно окошко кареты, то в другое, всматриваясь, впитывая окружающее. Париж разочаровал ее - он очень походил на Лондон. На время пребывания в столице они арендовали дом у богатого гугенота. Дом находился рядом с дворцом герцога де Гиза, на правом берегу, в районе Марэ, поэтому им пришлось пересекать Сену на пароме. В отличие от своих собратьев по вере этому гугеноту пришлось остаться в Париже, так как у него только что умерла жена.

Де Савили не были богаты, как Скай и Адам. Они владели землями Аршамбо, виноградниками и угодьями, да еще небольшим домом в Париже. Но, как справедливо указал отчиму Адам, этот домик на улице Сер-Селестин не вместил бы всего семейства, а оставить кого-либо - значило причинить жестокую обиду. Поэтому его сдали на время празднеств, что не составило большого труда, а затем арендовали гораздо больший дом, который мог вместить графа и графиню де Шер со всеми их домочадцами. Адам благородно настоял на том, чтобы уплатить львиную долю ренты.

– Наш собственный особняк на левом берегу расположен гораздо удобнее, - с чувством воскликнула Габи, - мало ли что Гизы сделали Марэ модным местечком, оно так и осталось болотом, воздух просто ужасный! Жаль, что нельзя поместиться в нашем старом доме - там всего шесть спален, а нам нужно как минимум девять. Пропади оно пропадом! Ненавижу снимать! Чужие дома такие грязные! Вот подождите - увидите, там все покрыто метровым слоем пыли!

– Ну, ну, дорогая, - успокаивал ее Антуан, - гугенотки известны своей чистоплотностью!

– Но ведь она умерла бог знает когда! Нет, все равно слугам придется перевернуть дом вверх дном!

Однако, к досаде и даже, как подумала Скай, разочарованию графини, нанятый дом оказался чистеньким и уютным. Хотя нынешний владелец и был убит горем, но не настолько, чтобы изменить правилам почившей супруги. Он даже специально нанял прислугу, чтобы подготовить дом для постояльцев. Окна сверкали, шторы и покрывала вычищены. В каждой комнате стояли вазы со свежесрезанными цветами.

– Итак, видишь, ta cheri, - заметил граф жене, и его глаза поблескивали от веселья, - все в порядке. Остается только радоваться и наслаждаться!