Чтение онлайн

– Потому что годы идут, девочка, и они выросли или почти выросли. Они же твои дети, и теперь они желают жить самостоятельно. Неужели они не имеют на это права? Я знаю, матери трудно соглашаются с тем, что сыновья вырастают, но твои О'Флахерти уже совсем взрослые мужчины.
– Он хихикнул.
– Если бы ты действительно осмотрелась вокруг, то узнала бы, что в деревне у них уже три бастарда, Скай. Им давно пора жениться!

– Но Виллоу...

– Скай, все твои дети, кроме Виллоу, имеют титулы. Может быть, Виллоу богатая наследница, но у нее нет титула. Чтобы найти достойного мужа, она должна жить при дворе.

– Отец Виллоу - испанский дворянин, - резко возразила Скай.

– Но его семья не знает даже о существовании Виллоу, а если бы и узнала, все равно это ничего не изменит в ее жизни. Ведь вы с Халидом эль Беем женились по мусульманскому обряду, так что по христианскому обычаю она незаконнорожденная. Конечно, твое доброе имя, твое богатство и власть, щедрость Робби защитят ее от этого клейма, и все же для достойного брака она должна завести нужные связи. Как у сестры графа Линмутского, у нее будут хорошие шансы при дворе. Иначе тебе придется выдавать ее за француза.

Ну что же, моему племяннику Жан-Антуану Сен-Жюстину нужна жена. Он будет добр к ней.

– И очень французист, - добавила Скай.
– Нет, Виллоу не годится француз. Она англичанка до мозга костей, и ей нужен английский муж.

– Тогда отпусти ее к Тюдорам, Скай.

– Как все странно, - сказала она, - мы там нежеланны, но наших детей королева зовет! Странно это, Адам!

– Девочка, ты слишком подозрительна.

– Когда имеешь дело с Тюдорами, подозрительность не помешает, дорогой, предупредила Скай.

– Возможно, это просто способ королевы примириться с нами и в конце концов простить.

– Почему она вообще вспоминает о нас?
– размышляла Скай.

– Но ведь там Робби, - возразил Адам, - и, кроме того, все эти переговоры о ее французском браке... А мы ведь живем во Франции. Так что это логично.

– Нет, все-таки странно, - произнесла она. Потом вырвалась из его объятий и села на кровати.
– Ладно, давай скажем детям, что они могут отправляться, пока их сердца не разбились от горя или, что еще хуже, пока я не передумала.

Старшие - Эван и Мурроу - поженились с дочерьми Джеффри Саутвуда 26 июня. Хотя близняшки и не были похожи, они решили надеть одинаковые голубые атласные платья, отделанные серебряным и хрустальным бисером. Волосы они распустили, так что те падали до колен. Прелестные головки украшали венки из белых роз. Замуж сестер выдавал гордый юный граф Линмутский. Венчание состоялось в капелле Аршамбо. Свадьба не была слишком пышной - пригласили только членов семьи графа. На лугу перед замком расставили столы, а после танцев молодых с шутками и подтруниванием препроводили в спальни. На следующее утро из окон двух спален замка свешивались две простыни с пятнами крови. Счастливые пары в сопровождении Робина и Виллоу помчались к Нанту, где их ожидал корабль матери, идущий в Бидфорд.

Сердце Виллоу разрывалось между радостью перед грядущим появлением при дворе и страхом перед неизвестностью.

Безопасность и любовь, которыми окружили ее мать и отчим, она оставляла во Франции. После того как Скай разрешила Виллоу ехать, она не уставала читать ей наставления:

– Особенно опасайся молодых придворных. Поверь мне, они будут стремиться лишить тебя добродетели, а это наряду с богатством твое единственное достояние, которое ты можешь вручить знатному мужу.

– Да, мама.

– В Париже зимой ты вела себя хорошо, дорогая. Никогда не оставайся наедине с молодым человеком, чтобы не опорочить свое доброе имя. Слухи могут быть смертельно опасны, Виллоу, и, даже если они ложны, они вносят смятение.

– Да, мама.

– Королева любит добродетельных фрейлин, запомни.

– Да, мама.

– Никогда никому не одалживай деньги. Люди сразу узнают, что ты богатая наследница, и начнут осаждать тебя просьбами. Ты не можешь одолжить одному и отказать другому. Говори, что я положила тебе небольшое содержание и его едва хватает до очередного поступления. Леди Сесили будет распоряжаться твоими финансами, и она ничего тебе не выдаст вперед, так что тебе придется жить в рамках твоего содержания. Я пошлю тебе нарядов более чем достаточно, так что не знаю, зачем тебе деньги. И все же мне не хочется, чтобы у тебя совсем ничего не было.

– Да, мама.
– Виллоу зевнула. Мама стала такой занудой, твердит ей все это уже несколько недель по многу раз.

– И слушайся брата.

– Робина? Да он на три года меня младше!

– Зато большую часть жизни провел при дворе. Он знает, как там все устроено, знает, как распространяются слухи. Слушайся его, Виллоу, он не позволит опозорить тебя.

– Да, мама.

– И наконец, Виллоу, о мужчинах.

– Ох, мама!

– Нечего ох-мамкать, мисс! У меня есть опыт в этих делах, и тебе лучше прислушаться ко мне! Когда мужчинам хочется завладеть девушкой, они такие душки. И если тебе будет приятно слушать комплименты какого-нибудь юного кавалера, Виллоу, задай себе вопрос: а если я поддамся на его сладкие уговоры, женится ли он на мне? Вообще, может ли он жениться? И почему тогда он осаждает мою добродетель до нашей брачной ночи? Почему он не может подождать, уважая деликатность моего чувства? Вообще, Виллоу, ты скоро поймешь, что действительно приличный юноша сведет с тобой знакомство только через посредничество Робби, королевы или твоего брата. Поцелуи украдкой в темном углу - вовсе еще не повод для знакомства.

– Мама, ну почему ты думаешь, что я такая?
– взмолилась Виллоу.

– Ты всегда была очень практичной киской, дорогая, - сказала Скай, - но у тебя нет опыта. Я хочу всего лишь поделиться собственным, чтобы ты не обжигалась.

Виллоу бросилась в объятия Скай и крепко обняла ее.

– Ох, мама! Обещаю тебе, что ты будешь только гордиться мной! Я найду себе самого знатного мужа, смягчу гнев королевы, и она позволит тебе и Адаму вернуться.

Скай улыбнулась сквозь слезы и нежно поцеловала дочь.

– Мне будет не хватать тебя, ох, как будет не хватать!

– Нам нужно ехать, - вмешался Робби, - она либо усвоила твои уроки, либо уже не усвоит. Виллоу всегда была умницей, не думаю, что она причинит нам неприятности.

Старшему сыну Скай посоветовала держаться подальше от споров между англичанами и ирландцами.

– Это нелегко, я знаю, - говорила она, - но постарайся подумать о будущем. Ты теперь женат, скоро пойдут дети, и ты можешь предложить им только Баллихинесси. Эта земля принадлежит О'Флахерти уже триста лет. Ты не должен утратить эту землю из-за каких-то горячих голов или церкви.

– Но ведь религия тоже говорит о будущем, мама.

– Конечно, Эван, но подумай все-таки, если уж человек почитает Господа, так ли важно, КАК он это делает? Спроси самого себя, почему ты должен терять свои земли из-за того, что итальянский папа и английский монарх не могут договориться о догматах?

– Поэтому ты и не становишься никогда ни на чью сторону, мама?

– Твой дед, Дубхдар О'Малли, святой человек, возлюбленный Господом, учил меня, что главное - это семья. И так я и поступала. Я не смогла воспитать тебя так, как мне бы хотелось, но все-таки ты - мой сын. Ты станешь поступать так, как тебе кажется лучше, и будешь следовать своей совести. Я не завидую тебе, Эван, сейчас Ирландия разорвана и озлоблена.
– Она протянула к нему руки, и он тоже обнял ее.
– Бог в помощь, мой старший!
– сказала Скай.