Чтение онлайн

– Бросьте, Кэролайн, все мы не были в то время девственницами.

Кэти отпила глоток шампанского.

– Это верно, времена были другими, и мы совершали массу глупостей. Но мне повезло. Джек сделал меня порядочной женщиной.

Началось!
– подумала Либби Хольцман.

– Не у всех есть на это время.

– И как только вы обходитесь без семьи, не представляю. Я бы не вынесла одиночества.

– По крайней мере мне не приходится беспокоиться о неверном муже, ледяным тоном заметила Лиз, прибегая к испытанному оружию и не зная, что оно больше не заряжено.

Кэти сочувственно улыбнулась.

– Да, некоторым приходится беспокоиться об этом. К счастью, меня эта чаша миновала.

– Разве какая-нибудь женщина может быть уверена в этом?

– Только дура остается в неведении. Если знаешь своего мужа, - объяснила Кэти, - у тебя нет сомнений в том, на что он способен и на что - нет.

– И вы действительно так уверены в себе?
– спросила Лиз.

– Конечно.

– Считается, что жена узнает об измене мужа последней. Кэти слегка наклонила голову.

– Это философская дискуссия или вы хотите сказать мне что-то в лицо вместо того, чтобы говорить за моей спиной?

Господи! Боб Хольцман чувствовал себя зрителем на схватке боксеров-профессионалов.

– Неужели у вас создалось такое впечатление? Прошу извинить меня, Кэролайн.

– Ничего страшного, Лиз.

– Извините, но я хотела бы, чтобы ко мне обращались...

– Я тоже предпочитаю, чтобы ко мне обращались - "профессор", я ведь доктор медицины. Больница Джона Хопкинса, и все такое.

– Мне казалось, вы адъюнкт-профессор. Доктор Райан кивнула.

– Совершенно верно. Мне предложили должность профессора в Виргинском университете, однако тогда пришлось бы переехать из дома, в котором мы сейчас живем, перевести детей в другую школу и, разумеется, возник бы вопрос о карьере Джека. Поэтому я отклонила предложение.

– Вы, наверно, очень заняты.

– Да, у меня немало дел, к тому же я люблю свою работу в Больнице Хопкинса. Мы ведем сейчас перспективную исследовательскую работу, а мне нравится быть в гуще событий. Вам, наверно, было легче перебраться в Вашингтон - вас ничто не удерживало, да и к тому же что нового может быть в политических науках?

– Жизнь, которую я веду, вполне меня устраивает.

– Не сомневаюсь, - ответила Кэти, заметив слабое место и зная, как воспользоваться этой слабостью.
– Всегда видно, когда человеку нравится работа.

– А какова жизнь у вас, профессор?

– Трудно желать лучшего. Между прочим, между нами только одно серьезное различие, - сказала Кэролайн Райан.

– Какое именно?

– .. Вы не видели, куда исчезла моя жена? Ваша беседует с Хольцманами и Элизабет Эллиот. Интересно, о чем они разговаривают?
– произнес Банкер.

– Дома, в постели, я сплю с мужчиной, - ответила Кэти, сладко улыбаясь. И самое приятное в этом, что мне не приходится менять батареи в вибраторе.

...Джек повернулся и увидел свою жену рядом с Элизабет Эллиот, жемчужное ожерелье которой показалось ему темным - так побледнело ее лицо. Его жена была ниже ростом, чем советник по национальной безопасности, и выглядела девчонкой рядом с Либби Хольцман, но, что бы там ни происходило, Кэти вела себя подобно медведице, защищающей своих медвежат. Ее глаза были устремлены в лицо Эллиот. Он подошел, чтобы узнать, в чем дело.

– Ты здесь, милая.

– А, Джек!
– Кэти не отвела глаз от своей цели.
– Ты знаком с Либби и Бобом Хольцманами?

– Привет.
– Он обменялся с ними рукопожатиями - их взгляды говорили о чем-то, но он не мог понять о чем именно. Миссис Хольцман хотела сказать что-то, но сделала глубокий вдох и, только выдержав паузу, спросила:

– Это вы тот счастливец, что женился на этой женщине?
– Вопрос миссис Хольцман позволил Эллиот отвести взгляд в сторону.

– Говоря по правде, это она вышла за меня замуж, - ответил Джек после короткого замешательства.

– Прошу меня извинить.
– И Эллиот ретировалась с поля боя, пытаясь сохранить остатки собственного достоинства. Кэти взяла Джека за руку и подвела к роялю, что стоял в углу.

– Что значит вся эта чертовщина?
– обратилась Либби Хольцман к своему мужу. Правда, она и сама догадывалась о сути происшедшего. Ее успешная попытка удержаться от смеха едва не стоила ей жизни.

– Дело в том, дорогая, что я нарушил профессиональную этику. И знаешь почему?

– Ты поступил правильно, - заявила Либби.
– Братья Маркс? Дом у трех углов. Лиз Эллиот, белая протестантка англо-саксонского происхождения, королева левой ориентации. Боже мой!

– Джек, у меня ужасная головная боль. Просто ужасная, - шепнула Кэти мужу.

– Действительно так плохо? Она кивнула.

– Уведи меня отсюда, пока не наступил приступ тошноты.

– Кэти, но уходить с таких приемов не принято, - напомнил ей Джек.

– Без нас обойдутся.

– О чем ты говорила с Лиз?

– Знаешь, она мне не понравилась.

– Не только тебе. Ну хорошо.

Джек взял Кэти под руку и повел к выходу. Армейский капитан сразу понял серьезность положения, и через пять минут они вышли на свежий воздух. Джек усадил жену в машину и направился к выезду на Пенсильвания-авеню.

– Поезжай прямо, - сказала Кэти.

– Но...

– Поезжай прямо, Джек.
– Это был ее голос хирурга, таким голосом она давала распоряжения во время операций. Райан проехал мимо парка Лафайетта.

– Теперь налево.

– Куда мы едем?

– Сейчас поворачивай направо - и въезжай налево в ворота.
– Послушай...

– Пожалуйста, Джек, - попросила она тихо. Швейцар у входа в отель "Хэй Адаме" помог Кэролайн выйти из машины. Джек передал ключи служителю, чтобы тот поставил машину на стоянку, затем последовал за женой. Подойдя к стойке, Кэти получила ключ от комнаты и направилась к лифту. Джек вошел следом за ней, а когда лифт остановился, они направились к угловому люксу.

– Что ты задумала, Кэти?

– Джек, у нас было слишком много работы, мы без конца занимались детьми, не оставляя времени для нас самих. Сегодня - время для нас с тобой.
– Она обняла его за шею, и мужу ничего не оставалось, как поцеловать ее. Кэти дала ему ключ.
– А теперь открой дверь, пока мы не напугали кого-нибудь.

– Но как быть...

– Джек, помолчи. Пожалуйста, - добавила она.

– Хорошо, милая.
– Райан распахнул дверь, и они вошли. Кэти с удовольствием отметила, что все ее указания были выполнены, как и надлежало персоналу лучшего из отелей. На столе был накрыт легкий ужин, и в ведерке со льдом стояла бутылка французского шампанского. Она бросила норковое манто на ливан в полной уверенности, что и все остальное сделано лучшим образом.