Чтение онлайн

На верхней площадке мраморной лестницы стоял еще один офицер - на этот раз женщина в форме армейского лейтенанта. Она направила их в Восточную комнату. При входе громко объявили их имя - словно кто-то прислушивался к этому, - и слуга в ливрее тут же приблизился к ним, держа в руках серебряный поднос с бокалами.

– Ты сегодня за рулем, Джек, - шепнула ему Кэти, и он взял бокал минеральной воды с ломтиком лимона. Кэти выбрала шампанское.

Восточная комната Белого дома была размером с небольшой спортивный зал. Цвета слоновой кости стены, колонны, увитые золотыми гирляндами. В одном углу расположился струнный квартет с роялем, на котором играл - причем превосходно - армейский сержант. Половина приглашенных уже была здесь: мужчины - в смокингах, женщины - в вечерних туалетах. Кому-то, может быть, и нравится такая одежда, подумал Райан, но не мне. Джек и Кэти решили прогуляться по залу и почти сразу встретили министра обороны Банкера и его жену Шарлотту.

– Привет, Джек.

– Здравствуй, Деннис. Ты знаком с моей женой?

– Кэролайн, - улыбнулась Кэти и протянула руку.

– Ну, что ты думаешь о розыгрыше? Джек засмеялся.

– Я знаю, сэр, как вы с Брентом Талботом спорите по этому поводу. Я уроженец Балтимора. Кто-то украл нашу команду.

– Ты ничего не потерял. Это - наш год.

– Но "Викинги" утверждают то же самое.

– Им повезло, что удалось одержать победу в Нью-Йорке.

– Насколько я помню, "Рейдеры" тоже едва вас не напугали.

– Просто везение, - пробормотал Банкер.
– Во втором тайме мы их похоронили.

Кэролайн Райан и Шарлотта Банкер обменялись красноречивыми взглядами: ох уж эти мужчины! Футбол! Кэти обернулась и.., увидела ее совсем рядом. Миссис Банкер предпочла скрыться, пока "мальчишки" разговаривали о мальчишеских делах.

Кэти сделала глубокий вдох. Она не была уверена, подходящее ли это место и подходящий ли момент, однако остановить сейчас себя ей было так же трудно, как прекратить операцию. Она заметила, что Джек смотрит в другую сторону, и, подобно ястребу, устремилась через зал прямо к цели.

Доктор Элизабет Эллиот была одета почти так же, как и доктор Кэролайн Райан. Узор на ткани и покрой немного разнились, но дорогие платья выглядели так похоже, что редактор отдела мод мог подумать, что они куплены в одном магазине. Шею советника по национальной безопасности украшала тройная нить жемчуга. Она беседовала с двумя гостями. Заметив, что кто-то направляется к ней, доктор Эллиот обернулась.

– Здравствуйте, доктор Эллиот. Вы помните меня?
– спросила Кэти с теплой улыбкой.

– Нет. Мы разве встречались?

– Меня зовут Кэролайн Райан. Не припоминаете?

– Извините, - ответила Лиз, мгновенно опознав, кто перед ней, но все еще не понимая, что общего может быть между ними.
– Вы знакомы с Бобом и Либби Хольцман?

– Я слежу за вашими материалами, - любезно сказала Кэти, пожимая протянутую руку Хольцмана.

.
– Это всегда приятно слышать.
– Хольцман почувствовал нежность ее руки, и его пронзило чувство вины. Неужели это та самая женщина, чью семейную жизнь он пытался разрушить?
– Это моя жена, Либби.

– Я знаю, вы тоже репортер.

Либби Хольцман была выше Кэти, платье подчеркивало ее пышную грудь. Одна из ее грудей стоит моих двух, подумала Кэти, едва удержавшись от вздоха. У Либби был бюст, о котором говорят: есть на что приклонить голову.

– Около года назад вы оперировали мою кузину, - сказала Либби Хольцман. Ее мама утверждает, что вы - лучший в мире хирург.

– Каждому врачу приятно это услышать.
– Кэти пришла к выводу, что Либби симпатична ей, несмотря на очевидное физическое превосходство.

– Я знаю, что вы хирург, но где мы могли встречаться?
– небрежно поинтересовалась Лиз Эллиот тоном, каким обычно говорят с прислугой.

– В Беннингтоне. Я была на первом курсе, а вы преподавали политологию.

– Вот как? Удивительно, как вы это помните.
– Лиз дала понять, что столь малозначащие подробности не для нее.

– Такое было время, - улыбнулась Кэти.
– Фундаментальные дисциплины в медицине - дело нелегкое. Нам приходилось главное внимание уделять основным курсам. А все второстепенное - побоку, тем более что отличные отметки были гарантированы.

Выражение лица Эллиот не изменилось.

– Не помню, чтобы я просто так раздавала хорошие отметки.

– Ну, почти просто так. Достаточно было запомнить, что вы говорили на лекциях, и затем повторить слово в слово.
– Улыбка Кэти стала еще приветливее.

Бобу Хольцману хотелось отступить назад, но он удержал себя. Глаза его жены расширились - она быстрее мужа поняла происходящее. Была объявлена война, и битва обещала быть весьма жестокой.

– А что случилось с доктором Бруксом?

– С кем?
– спросила Лиз. Кэти повернулась к Хольцманам.

– Да, в семидесятые годы времена были действительно другие, правда? Доктор Эллиот только получила степень магистра, а кафедра политических наук - как это лучше сказать?
– ну, увлекалась левыми взглядами. Тогда это казалось модным. Она снова повернулась к Элизабет Эллиот.
– Неужели вы забыли доктора Брукса и доктора Хеммингса? Запамятовали, где находился дом, в котором вы жили вместе с ними?

– Не помню.
– Лиз изо всех сил старалась сохранить спокойствие. Этому скоро придет конец. Но сейчас она не могла повернуться и уйти.

– Разве не на трех углах, в нескольких кварталах от кампуса?.. Мы звали их братьями Маркс, - хихикнула Кэти.
– Брукс никогда не носил носков - и это в Вермонте! Должно быть, из-за этого у него всегда была капля на носу, а Хеммингс не мыл голову. Да, это была кафедра - только держись. Потом доктор Брукс перешел в Беркли, и вы, конечно, последовали за ним, чтобы защитить докторскую диссертацию. Вы, наверно, любили работать под его руководством. Скажите, а как сейчас жизнь в Беннингтоне?

– Хорошая, как всегда.

– Я так ни разу и не ездила на встречи выпускников, - заметила Кэти.

– Да и я не была там в прошлом году, - ответила Лиз.

– Так что же произошло с доктором Бруксом?
– настаивала Кэти.

– По-моему, он преподает в Вассаре.

– А, вы поддерживаете с ним контакт? Готова поспорить, он все еще не пропускает ни одной юбки. Гордость радикала. Вы часто встречаетесь?

– Ни разу за последние пару лет.

– Мы так и не могли понять, что вы в нем нашли, - заметила Кэти.