Чтение онлайн

– Неужто латынь знаешь?

Она кивнула.

– Батюшка, покойник... научил латинской грамоте.

Одоевский-Всеволод задумался. Оговорили ведь женщину. Змеиное отродье!

– Не усматриваю за ней худого. Потребно новое дознанье провести, а покуда, отпустить домой.

– Никак не можно, княже!
– возразил судейский.

– Что!! Перечить князю... Пес! Кат !

Тот продолжал гнуть свое:

– В грамоте Патриарха Иоакима сказано: 'Чародеи без всякого милосердия да сожгутся'... Жонка с бесами дружбу водит! Сатанинское семя! Наводит порчу, волховством да чародейством промышляет.

– Волховство, говоришь?! Где этот староста Иннокентий, подать его сюда!!

Привели соседа Воронцовой. Он повторил, что третьего дня видел, мол, соседку, стоящую у перекрестка дорог, при полной луне, нагую, жгущую в руке пучок какой-то травы.

– Посередь ночи, говоришь?
– строго спросил князь.
– А что ты сам-то делал за селом в такую пору?

– Я... эта... корову искал - заблукала иродова скотина.

– Врешь! Какая корова ночью! Да и луна третьего дня не полная была, с неделю уж месяц на ущербе. Хотел напраслину возвести на соседку!? Чаял поживиться ея имуществом, как доносчик!?

Иннокентий бухнулся на колени.

– Княже, прости! Бес попутал. Спьяну мне должно быть пригрезилось. От кума я ночью брел, да за село попал...

– А-а! Так я и знал! Уберите эту собаку шелудивую с глаз долой, - приказал Одоевский, и, судейскому.
– Ну, что теперь скажешь!?

– Истинно говорю: ведьма она! Видишь, - указал на шею женщины, - креста нательного нет! Нехристь! Чародейка!!

Рот обвинителя перекосился в хищной ухмылке. Подобно матерому волку, он знал, когда нанести решающий удар, чтоб одним махом прикончить жертву.

Князь не нашелся, что изречь. Судейские явственно алкали крови. Вот, перед ними - ведьма, чернокнижница, слуга Антихриста. Ату её! На костер!!

Дарья не пыталась защищаться, что сочли признанием вины и основанием для вынесения смертного приговора.

Воронцова молча выслушала вердикт, стоя с отрешенным лицом, не проронив и единой слезинки.

– В здравом ли ты рассудке?
– спросил князь, вновь подступив вплотную к женщине.
– Ведаешь ли, что тебя ожидает?

– Да, - отвечала Воронцова, устало.
– Знать тому и быть.

– Как же так!?

Всеволод не мог смириться с ужасной участью, ожидающей женщину.

– Не печалься князь, - прошептала Дарья.
– Я хочу умереть... сама. Хворь у меня смертельная. Нет спасения от сего недуга. А что касаемо мучений предсмертных, то их не будет. Я в любой миг могу сделать так, что душа моя оставит бренное тело...

Слушал Одоевский-Всеволод, потрясенный. Горело его сердце от вспыхнувшей любви к женщине.

– Всё знаю князь. Ведаю о страсти твоей... Только не помысли, будто я навела чары колдовские... Прощай, князь. Пусть будет светла печаль твоя.

5

– Милостивый государь, потрудитесь отвечать на вопросы!

Окрик не оказал надлежащего воздействия на допрашиваемого. Господин в дорогом модном пальто тонкого английского сукна, полез рукой в карман, затем в другой.

– Забыл, черт...

И, обращаясь к следователю:

– У меня при обыске забрали портсигар. Это произвол!

Следователь, не теряя выдержки, достал из ящика стола позолоченную папиросницу и коробок спичек.

– Ваши?

– Мои.

– Возьмите.

Бунич (согласно паспорту) раскрыл портсигар, протянул следователю:

– Не угодно ли?

Всеволод, он же следователь Бессонов, едва сдержался, чтобы не прикрикнуть, указать наглецу его место.

– Я не курю, - процедил он сквозь зубы.

Бессонов поймал себя на мысли, что ему мучительно хочется встать и въехать Буничу в физиономию.

'А ведь неспроста он ведет себя вызывающе. Старается вывести меня из равновесия... Ничего у вас не выйдет, господин террорист'.

Бунич сидел непринужденно, закинув ногу на ногу, словно находился в питейном заведении, а не в следственной комнате Охранного отделения, курил, не спросив разрешения.

'Какого черта! Эти господа, так называемые революционеры, ведут себя вызывающе, по-хамски, а мы вынуждены чуть ли не расшаркиваться перед ними: 'соблаговолите', 'не угодно ли', 'прошу вас'. Тьфу!'.

Бессонов взял себя в руки, - нельзя давать волю эмоциям, - начал допрос:

– Ваше имя, фамилия?

– В паспорте все указано...

– Не советую вам вести себя подобным образом! Я спрашиваю не из праздного любопытства... Запираясь, вы усугубляете свою вину.

– Какую вину?

– Во-первых, ваш паспорт - фальшивый.

– Позвольте!
– вскричал допрашиваемый.

– Не позволю!
– отрезал Бессонов.
– Мы проверим, разумеется, документ на подлинность, но это формальность... У меня глаз наметанный: фальшивку распознаю с одного взгляда. Пойдем дальше. Нам известны ваши подлинные имя и фамилия: Артур Штерн. Что скажете?

Лже-Бунич только усмехнулся.

– Смеетесь? Ничего - скоро будет не до веселья. Нам также известно, что вы являетесь участником террористической организации 'Народная воля'.

Ухмылка исчезла с лица допрашиваемого. Впрочем, внешне он оставался спокоен.

– У вас есть доказательства?

– Конечно.
– Бессонов раскрыл лежащую на столе папку и достал оттуда фотографию.
– Знаете этого человека?

Тот небрежно взял карточку, глянул, покачал головой.

– Впервые вижу.

– Ой, ли! Тогда почему же вы трижды за последний месяц встречались с этим господином - третьего, шестого и тринадцатого числа?.. Не помните? Я вам подскажу: в первый раз это было в биллиардном клубе на Гороховой, последующие два - в общественной бане, на Фонарном... Будете и дальше отпираться, господин Штерн?

Штерн-Бунич пожал плечами: мол, даже если и встречался, так и что?

– Если вы подзабыли - фамилия этого господина Соловьев. Активный участник террористического подполья. При этом - чрезвычайно неврастенический тип. Арестован по обвинению в двойном убийстве. Так вот. На допросе Соловьев показал, что является членом ячейки 'Народной воли', готовящей ряд покушений на видных государственных деятелей, и что вы, господин Штерн, состоите в означенной организации, а именно возглавляете так называемое 'боевое звено'. Желаете ознакомиться с его показаниями?