Чтение онлайн

Янек кивнул в знак согласия.

— А как быть с раненым? Может, оставить его пока у нас? Пусть поправится сперва.

— Пожалуй, верно, — согласился Уймискар. — Одного на несколько дней спрятать можно.

Они потихоньку проскользнули в темные сени. Но тут открылась дверь, и на пороге перед ними появилась Светлана с караваем хлеба в руках. Рядом с ней стояла дочка с деревянной солонкой; в ее глазках сверкало любопытство.

— Здравствуйте, люди дорогие! — сказала Светлана, отрезая от каравая толстые ломти.

— Спасибо, хозяюшка, — поблагодарил Матей, снял шапку и низко поклонился. — Но ведь нас тут много.

— Ничего! — засмеялась Светлана и протянула ему первый ломоть. — Мы добрым гостям всегда рады.

Матей принял хлеб, взял щепотку соли из солонки, улыбнулся девочке и быстро вошел в горницу.

Выше всех остальных стоит на Вартовне домик Юращаков. Люди они невеселые, немногословные, задавленные тяжелым трудом. Сам Юращак и вовсе нелюдим. Ничего удивительного в том нет — жизнь у этой семьи просто каторжная.

И все же Горнянчин направился именно сюда, решил поговорить с Юращаком. Тот поразмыслил и согласился, чтоб у него выкопали землянку. Он ощутил какую-то радость оттого, что хоть чем-то отомстит власть имущим за свою нищую, трудную жизнь.

К домику Юращака был пристроен сарай, вход в него прямо из сеней. В сарае хранились наколотые на зиму дрова, разный хозяйственный инвентарь, инструменты и всякий ненужный хлам. Под этим сараем партизаны и оборудовали себе землянку, глубокую и просторную. Деревянную крышку люка снизу подперли толстыми балками — если даже простучать люк прикладом, ничего подозрительного не заметишь. Мужики из деревни, которые ездят на работу в Злин, раздобыли в типографии Зигеля лампу с аккумулятором, другую такую же притащил со склада пожарной команды Ломигнат. Горнянчин принес керосинку. В общем, землянку оборудовали как следует, а благодаря тому, что вход в нее был прямо из дома, хозяева могли даже приносить партизанам горячую пищу.

Однако Матей настаивал на том, чтобы оборудовать еще одно укрытие, в котором можно было бы скрываться, если землянка у Юращаков будет обнаружена. Поэтому по ночам отправлялись копать на вершине Вартовны еще две землянки.

А вскоре начались трудности с продовольствием.

Как-то в гости к Горнянчиным пришел Эстержак. Те как раз пекли хлеб.

— Ну и прожорливые же вы, я гляжу, — заметил он. — На этой неделе второй раз хлеб печете, а едоков у вас всего четверо!..

— Что верно, то верно, — начал было Горнянчин, но так ничего и не смог придумать в объяснение и рассказал о Матее и его товарищах. Одному ему все равно не прокормить русских парней, а Эстержак человек хороший, на него можно положиться. Да Матей и сам хотел, чтобы они привлекли побольше надежных людей.

В Эстержаке они не ошиблись. В деревне он пользовался большим уважением. Верные люди стали приносить к нему продукты для партизан и разную одежду.

Однажды Эстержачка и овдовевшая сестра Эстержака Марта, которая после смерти мужа жила у брата, несли на Вартовну продукты и кое-что из вещей. Но им не повезло. Отправились они под вечер, обвешанные сумками и узелками, шли посередине шоссе, как вдруг на том месте, где надо было свернуть, чтобы подняться на склон, им повстречался Млечко-Моргун. Вернее, он просто сидел на придорожном столбике и хлестал себя прутиком по ногам; похоже было, что он специально поджидал их.

— Боже милостивый! — вздохнула толстая Эстержачка, зная, что отделаться от него будет нелегко.

— Что это вы поминаете всуе имя божие, тетенька? — осклабился Млечко.

— Да дорога тут уж больно крутая, — не растерялась Марта.

Но Млечко не отставал:

— И куда это вы надумали идти на ночь глядя? Да еще тащите столько всего!

— Да тут… немного копченого мяса, — вздохнула Эстержачка, видя, что от Млечко ей не отвязаться.

— … Грушовка да терновая настойка, — решительно вмешалась в разговор Марта.

— Так, так, — закивал Млечко. — Погодите, бабоньки, я с вами пойду. Нам по пути. Я тоже на Вартовну. Вот только возьму свои вещички.

Он вытащил из кустов узелок, перебросил его через плечо и зашагал по склону следом за женщинами. Те поняли его маневр, и у них отлегло от сердца. Значит, и этот туда же…

А Горнянчин, увидев всех троих, испугался. Ведь Эстержак наверняка ничего не рассказывал Млечко, зная его жадность. А тот все же как-то дознался, принес каравай хлеба и курицу. Значит, слишком многие знают о партизанах.

Встреча состоялась в лесу на лужайке.

Один Алексей, услышав, что продукты для них собирает полдеревни, нахмурился.

— Хорошенькое дело! Теперь наша землянка ни для кого не тайна!

Другой Алексей возразил:

— А зачем скрывать? От хороших людей прятаться незачем! Ведь без них нам пришлось бы плохо.

Женщины развернули свои узелки, достали продукты.

— Чем богаты тем и рады. Возьмите! Мы даем это от чистого сердца, — обратилась к Матею Марта.

Когда Эстержачка вытащила из узлов подушку и чехол для перины, партизаны рассмеялись.

— Отвыкли мы от такого комфорта. Неужели снова теперь привыкать?

Уходя, Марта сказала Матею:

— Что вам тут сидеть в норах! Идите к нам в деревню, в домах места хватит.

Матей сильно сжал ее руку, но предложение отверг: — Нет… нет… В лесу партизаны как дома, а в деревне нас схватят в два счёта. Нам здесь неплохо. За нас не беспокойтесь.

Горнянчин решил проводить женщин и Млечко до шоссе, прежде чем партизаны вернутся к Юращакам. Он хотел быть уверенным, что Млечко не будет выслеживать партизан. Потом он и сам направился домой.

Хотя ядро будущего отряда — его штаб весь умещался в землянке у Юращаков, землянки на вершине горы пустовали недолго. Партизан становилось все больше.

Как-то пришел Эстержак и сообщил, что у него скрывается какой-то паренек, по имени Властик. Бежал с принудительных работ и теперь во что бы то ни стало хочет попасть к партизанам. Эстержак сказал, что по-всякому его проверял, задавал каверзные вопросы, и паренек проверку выдержал.

— Так что, привести его? — спросил он Матея.

Тот ответил утвердительно. Он строил планы будущих крупных боевых операций, и люди были нужны.

Властик был бледный, взъерошенный, такой худой, что казалось, у него кости вот-вот кожу проткнут. Но он так и рвался в бой, немцев ненавидел люто.

Потом появился Целерин. Он пришел к Горнянчину и сказал, что приехал из Жамберка, представился писателем и журналистом. Хотел, мол, раздобыть у Янека иллюстрации для сборника валашских сказок, который сам составил. У него и рукопись была с собой. Горнянчин рисунков для книг никогда раньше не делал, но заинтересовался этим делом, тем более что книжка предназначалась для детей. Тем не менее вся эта история казалась ему подозрительной, а сам молодой писатель Иржи Милослав Целерин произвел на него впечатление пустого болтуна. Целерин, видимо, почувствовал это, потому что вдруг пристально поглядел на Янека и сокрушенно произнес: