Чтение онлайн

— Я знаю, вы мне не верите… Я не виноват, что у меня такой вид и такая манера говорить. Но я пришел с самыми лучшими намерениями, поверьте…

Он был родом из Валахии, откуда-то из Мезиржичи. Его отца-железнодорожника перед войной перевели по службе в Жамберк, и им так и не удалось вернуться в родные края. Собственно, Целерину нужны были не столько иллюстрации, сколько связь с партизанами, и он быстро признался в этом Янеку.

Горнянчин еще немного сомневался, но взволнованность молодого человека, его горячность и искренность в конце концов расположили Янека к Целерину, и он поверил ему.

Тогда Целерин открыл Горнянчину свою тайну: в деревне внизу у него спрятаны два чемодана свитеров, перчаток, курева. Его отец организовал в Жамберке группу железнодорожников, которые похищают вещи из немецких военных транспортов.

— Что с этим добром делать? Вот отец и послал меня на родину, в Валахию, может, тут оно партизанам пригодится.

Чемоданы он оставил в корчме. Горнянчин спустился с ним в деревню, они принесли чемоданы к Эстержакам, а вечером унесли на Вартовну. Партизаны тотчас же примерили свитеры и рукавицы, радовались они при этом как дети. Опечалился один лишь Трофим — ему все было мало.

— Побольше бы таких чемоданов, побольше! — с улыбкой сказал Матей.

— Отец наверняка даст знать, если у него будет еще что-нибудь, а я съезжу и привезу, — заверил его Целерин, ставший теперь тоже партизаном.

Следующий боец прибыл из Великих Карловиц. Там в карательном отряде служил некий Мато, югославский партизан, которого немцы взяли в плен, а потом после специального обучения направили в Валахию. То ли он передумал, то ли с самого начала обманывал немцев, но в Карловичах он разговорился с хозяином корчмы Палатом и поделился с ним своим желанием перебежать к партизанам. Подходящий момент вскоре представился, и Мато бежал в горы. Палат послал его прямо на Вартовну, но Горнянчин ему не поверил. Однако на другой день почтальон принес от Палата письмо, в котором корчмарь описал все, как было, и даже вложил фотографию Мато. Письмо с фотографией Горнянчин сжег, а парня отвел к Матею. Мато был отчаянный храбрец и, главное, принес с собой немецкий автомат и гранаты.

Как-то к Эстержаку постучался Вавржик. Он сразу же принялся болтать о русских партизанах, все-то он знал — и сколько их, и где у них землянки. И опять с ним была какая-то загадочная красотка, но уже другая, не та, что была в ресторане. Он притащил с собой еще и Иржинку с Ольгой. Вавржик заявил, что хочет познакомиться с русскими. Эстержак, видя, что Вавржик и так все знает, отвел его на Вартовну, но прежде отослал домой убланских девиц, а красотка осталась дожидаться Вавржика в деревне.

— Мы ведь и сами найдем к ним дорогу, — надув губы, заявила Ольга. — Да еще как обрадуются-то нам!

Она так вызывающе посмотрела на Эстержака, что тому даже стало не по себе.

Матей недоверчиво разглядывал болтливого Вавржика. В это время у Юращаков был и Горнянчин. Он тоже вел себя настороженно. Вавржик с осведомленным видом говорил о всетинской группе, о связи с Брно: он, мол, все знает, во все посвящен и вообще казался очень энергичным человеком. Матей постепенно начал оттаивать. Он радовался тому, что установит связь с оружейным заводом, и надеялся с помощью подпольщиков достать оружие и боеприпасы. Янек Горнянчин видел, как Вавржик обводит Матея вокруг пальца, но не сказал ничего из осторожности, а сам думал: «Ну и шельма, ну и проходимец».

Вавржик насулил золотые горы, обещал прислать людей, смелых парней, и ушел вместе с Эстержаком. Горнянчин глядел ему вслед и хмурил брови. Он понимал желание Матея собрать в горах побольше людей, но как их прокормить, где разместить, чтобы об этом никто не пронюхал?

Лето стоит золотое, ясное, тихое. На межах желтеет молочай. На лугах отцветают мыльнянка и лютик. В тиши леса при слабом дуновении ветерка сыплются с елок чешуйки шишек.

Но в крае неспокойно. Люди взволнованно передают друг другу, что в горах действуют партизанские группы, где-то высадили парашютистов, где-то скрываются бежавшие из гитлеровского плена русские, а к ним присоединились и местные жители.

Те, что живут возле Вартовны, чем могут, помогают партизанам, делают для них все, что в их силах. Что ни дом, то надежное укрытие, где можно переночевать, дадут кусок хлеба. Правда, беднякам и самим туго приходится. На Вартовне все сильнее начинает ощущаться нехватка продуктов.

Как-то на дороге у деревни Горнянчин повстречал Ондро Шимурду, мельника из Задвержиц. Шляпенка с узкими полями едва прикрывала его большую голову. Он ехал не спеша на своем возке, гнедая цокала копытами, в возке под брезентом лежали мешки. Янек догадался, что Ондро везет муку на рынок.

— Здорово, Ондро!

— Здравствуй, Янек, — ответил Шимурда, нехотя останавливая лошадь.

— Что везешь? Муку? — спросил Горнянчин, приподнимая брезент, лежавший на добротных пузатых мешках.

— А чего же еще!

— Послушай, Ондро, я собирался было на той неделе заглянуть к тебе. Мне нужно несколько мешков муки. Понимаешь, нас ведь много, Ондро… а мука вся кончилась…

— Ну и зашел бы, — неожиданно ответил Шимурда. — Так что нам, приехать, Ондро? Можно послезавтра?

— Приезжайте. На доброе дело не жалко. Только вот что: мне нужна записка, понимаешь — бумажка, написанная русскими буквами. А иначе — ни зернышка, — сказал он и тронул коня.

— Ладно, бумажка будет, Ондро! — обрадованно крикнул ему вслед Горнянчин.

В тех случаях когда партизанам нужна была машина, давали знать молодому Старыхфойту, который работал на всетинском оружейном заводе. Он ухитрялся устроить так, что, несмотря на строгий контроль, заводской грузовик оказывался время от времени в распоряжении партизан. Так было и на сей раз. Неразлучные друзья Филек Зесече и Цыра Зподъяловчи с раннего утра отправились в Задвержицы, чтобы наблюдать за шоссе, а шофер Бенешек с оружейного средь бела дня подъехал к мельнице; в кузове у него были Мато и Властик, укрывшиеся под брезентом. Рядом с водителем развалился Трофим с пистолетом в кармане и гранатами под пиджаком. Но оружие не понадобилось. Шимурда уже ждал их и помог им погрузить мешки. А на другой день он отправился с бумажкой на жандармский пост и заявил о ночном налете на мельницу.

Тетка Пасторчена, узнав о том, что должна сдать свинью в счет поставок, сообщила партизанам, что, чем отдавать свинью вору, лучше отдать ее им, и велела им за ней приходить. Они пришли и прямо у тетки в доме забили и осмолили свинью. Вот когда был пир!

Но такие пиршества случались редко. Обычно же едва удавалось заморить червячка. Больше всех страдал бедняга Трофим — ему все время хотелось есть.

Однажды пришел Ломигнат и предложил напасть на Народный дом в Липтале: там на складе у пожарных есть всякие нужные вещи — резиновые плащи, инструменты, шины для велосипедов и прочее. Матей возликовал: это походило на настоящую операцию. Он в таких случаях всегда был «за». Старыхфойту из Всетина сообщил, в какой вечер приедет Бенешек с машиной, и просил, чтобы его ожидали в Сыракове. Саша повесил на шею немецкий автомат Матея, Алексей обвесился гранатами, Властику достался пистолет. Они сели в машину и подъехали к Народному дому. Неторопливо, не таясь, с сигаретами во рту, они вошли в дом.

В дежурке у печки грелись несколько пожарных. Партизаны отняли у них ключи и приказали не двигаться.

— Только вы заприте нас! — попросили те.

Партизаны спокойно очистили склад, погрузили все в машину и уехали. По дороге трофеи поделили: что для партизан, а что для их помощников. Большую часть плащей, пожарные крюки, багры и топорики решили отнести на Вартовну — пригодятся. Остальное оставили в деревне у Эстержаков.

Вскоре, однако, вещи разошлись по деревне. Млечко расхаживал в плаще пожарного, рассказывая небылицы о том, что он купил его у какого-то горожанина. Просто удивительно, что все это обошлось гладко — ведь жандармы и немцы следили за всем, что происходит в деревне.