Чтение онлайн

— Зачем ты тратишь на меня этот взгляд? Похоже на идеальное место для свиданий.

— Я никогда не водил сюда девушку, — говорит он, а затем быстро произносит:

— Я имею в виду, я не знаю. Это как бы мое место. Хорошее место для размышлений. Я думал… я думал, ты поймешь или что-то в этом роде… — он замолкает.

Я понимаю. Я хочу сказать ему, что это прекрасно, и когда я смотрю в небо, я словно теряюсь во всех миллионах возможностей мира. Но когда я смотрю на него, я больше не теряюсь.

— Раньше я ходил на крышу нашей местной арены, — говорю я. — Когда мой бра… э-э, сестра, была на тренировке. Я бы подождал ее там и просто подумал.

— О чем? — Он поворачивается, и я вижу, как дыхание покидает его губы.

— Все, — говорю я.

— И абсолютно ничего.

— Я знаю, что ты имеешь ввиду. — Он закрывает глаза.

— Знаешь, что мне напоминает этот вид? Мой папа каждую зиму строил каток на заднем дворе. Он часами стоял там на морозе со шлангом. Но я думаю, что мы с Кевином проводили больше времени там, чем внутри. Мы оставались на льду до захода солнца, а потом умоляли маму включить свет на крыльце, хотя это не помогало. Папа выходил за нами, но мы заставляли его играть… — Он делает паузу, не сводя глаз со звезд. Когда он снова начинает говорить, его голос становится низким и грубым.

— А потом выходила мама и давала всем горячий шоколад в термосе. У каждого из нас был свой цвет. Мой был красным. У Кевина была синяя, у папы — зеленая, а у мамы — желтая. Мы лежали на снегу рядом с катком и смотрели на звезды. Нас только четверо.

Мне приходится отводить взгляд от Хейдена и держать рот на замке, потому что, если я открою его, я не знаю, что вылетит. Потому что я знаю, чем закончится эта история. Даже несмотря на то, что Хейден никогда не рассказывал мне об этом, Кевин достаточно известен, чтобы история его жизни была разбросана по всему Интернету.

Я сглатываю, но у меня пересохло в горле. Все хоккейные журналы и блоггеры любят рассказывать историю неудачника Кевина Тремблея, которого призвали в команду НХЛ сразу после того, как его родители погибли в ужасной автокатастрофе. Но вот настоящие осколки, выложенные для меня.

Некоторое время мы сидим в тишине, пока Хейден не смеется.

— Звёзды здесь — дерьмо по сравнению с Виннипегом.

Я прочищаю горло и смеюсь вместе с ним.

— Всему виной огни хоккейной арены.

Он выдыхает, а затем говорит:

— Эй, Эл…

— Что?

Он опирается на одну руку и смотрит на меня.

— Если я вернусь домой, ты придешь?

Я втягиваю воздух. Хейден хочет, чтобы я вернулась с ним домой? Туда, где он не был больше года?

Но не я. Он хочет Эла.

— Мы не пропустим ни одной игры! Я обещаю.

Я тоже немного приподнимаюсь и слегка улыбаюсь ему.

— Конечно, это было бы круто. Я никогда не был в Виннипеге.

Хейден снова ложится на джип.

— Вот увидишь, звезды там намного лучше.

Элис

— Святое дерьмо! — Мои ругательства уносятся ветром, когда мы выходим на улицу.

— На какую замерзшую планету ты меня забрал? — Я пытаюсь кричать на Хейдена, но он только закатывает глаза.

— Ты шутишь? — Говорит он.

— Это погода для футболок!

Я натягиваю сильнее шапку на уши и пытаюсь зарыться лицом в куртку. Я думала, что буду готова к зиме в Виннипеге после того, как выросла недалеко от Детройта и жила в Чикаго, но сейчас не зима. Это ледяной ад!

Ветер развевает шарф Элеоноры вокруг головы, и мы быстро спешим к арендованной машине.

— Не волнуйся, Эл! — говорит она музыкальным голосом.

— Твое тело скоро онемеет, и тогда ты ничего не заметишь!

Несмотря на погоду, на моем лице появляется улыбка. У меня есть четыре дня в Виннипеге с Хейденом на каникулах. Это определенно лучше, чем проводить его в одиночестве в Чикаго, пока мама и Ксандер резвятся в Мексике.

Конечно, Ксандер недоволен. Он взялся за мое дело только из-за того, что посмотрел фильмы после тренировки с Хейдена. Теперь, когда я провожу с ним четыре дня подряд… мне нечего сказать, Ксандер просто на просто сходит с ума.

Внутри я тоже схожу с ума. Я почти уверена, что справилась с ролью мальчика на льду, но достаточно сложно сохранять низкий голос и широкие плечи, когда игры заканчиваются. И теперь, когда мое сердце бешено колотится каждый раз, когда Хейден смотрит на меня, как мне продолжать в том же духе?

Я смотрю на Хейдена. Он был в хорошем настроении, когда мы сели в самолет; мы проводили время за просмотром плохих рождественских фильмов и заказом нездоровой пищи у стюардессы. Но сейчас он сидит в арендованной машине, сгорбившись, взгляд устремлен в окно.

Я хочу наклониться к нему, взять его руку в свою, сказать ему, что все будет хорошо. Но все, что я могу сделать, это смотреть прямо перед собой и слушать, как Кевин болтает о каждом члене их большой семьи.

Снаружи только белое. Белые равнины, белое небо; даже воздух кажется белым. Голос Кевина низкий, но мягкий, и мои глаза тяжелеют.

Когда я просыпаюсь, солнце село, и уличные фонари посыпают снег золотыми ореолами.

— Мы прошли 90 % пути, — говорит Кевин.

Хейден больше не смотрит в окно. Он смотрит прямо перед собой, его кулаки напряжены.

Через десять минут мы подъезжаем к дому, усыпанному разноцветными рождественскими огнями.

— Похоже, мы попали на один из тех фильмов, которые смотрели в самолете, — шучу я, толкая Хейдена под локоть.

Он не отвечает.

Кевин глушит машину, и поток канадцев в свитерах выходит из дома. Кевин и Элеонора выпрыгивают, крепко обнимая их. Хейден медленно выходит из машины и хватает багаж сзади.

Я иду за ним, наблюдая, как мои ноги утопают в вязком снегу всю дорогу.

— Т-ты в порядке?

Он кивает, глядя на дом.

— Да… это просто… странно.

Хейден рассказал мне, что после смерти его родителей его тетя и дядя купили дом и переехали в него. Все говорили, что лучше оставить дом семье. У меня перехватывает горло, когда я смотрю на лицо Хейдена, бледное и напряженное. Как странно, должно быть, вернуться домой, но это вовсе не твой дом.

Мы тащим все в дом. Внутри тепло; не идеально выставленная температура вроде теплой, а какой-то душной с людьми. Его дядя сразу же приветствует нас и, к счастью, берет наши шапки и пальто.