Чтение онлайн

Тогда я посмотрела на Уэйна и увидела, что он тоже смотрит на меня.

— Добро пожаловать домой, Клео, — сказал он, внезапно улыбнувшись, и накрыл своими губами мой лоб, давая мне мягкий, немного успокаивающий поцелуй.

— Итак, как думаешь, почему ты сорвалась? — Спросил Уэйн, впиваясь зубами в куриные крылышки. Мы были в ресторане в центре города, ужиная после всего этого эпизода.

Я пожала плечами.

— Мне никогда не нравилось, когда люди были лучше меня в том, в чем я действительно хороша.

— Здравая причина, — ухмыльнулся он, и я впилась зубами в свой шашлык с соусом для барбекю. — Мне это тоже не нравится.

— Разве ты не считаешь себя лучшим режиссером, учитывая, что получил "Оскар" в самом юном возрасте из всех?

— Как бы ты не был хорош, всегда найдется кто-то получше, — мудро сказал он, затем посмотрел в сторону. — Кстати, как бы ты себя чувствовала, если бы таблоиды узнали, что мы здесь обедаем? Ты не возражаешь, если я выставлю нас в свет?

Подумав об этом несколько мгновений, я ответила.

— Вообще-то нет. Но это может не понравиться моему отцу. — Я злобно ухмыльнулся. — Так что я не возражаю!

— Отлично, потому что я заметил здесь несколько папарацци, — ухмыльнулся он. — Я уже вижу заголовок: "оскароносный режиссер Дмитрий Беркутов был замечен за тем, как он уютно устроился в ресторане с красивой незнакомкой.

— Ну, не такой уж и незнакомкой, — напомнила я ему. — мой отец довольно крупный специалист в своей области. Они могли бы узнать во мне "непокорную молодую дочь". Так меня однажды назвали в каком-то журнале.

— Ты действительно не возражаешь? — его ухмылка стала еще шире.

— Ну, ты, кажется, не возражаешь против рекламы, и против разоблачения, — я многозначительно посмотрела на него.

— Ты бы удивилась, узнав, сколько женщин, с которыми я встречался, либо жаждали славы, либо избегали ее.

Это заставило меня задуматься.

— А с кем ты вообще встречалась?

По какой-то причине мой вопрос заставил его замолчать. Его взгляд стал непроницаемым, когда он наконец ответил:

— До тебя я встречался с некоторыми супермоделями и актрисами, которые были хороши для моей репутации и рекламы, как для красивого Холостяка в поисках жены.

Осознав, что он сказал, я прищурилась.

— А что изменилось после меня?

Он пожал плечами, но это было больше похоже на притворное безразличие. Его глаза превратились в расплавленное серебро.

— Ничего не изменилось.

Я уже собиралась ответить на его фразу, но прежде чем я успела заговорить, кто-то поймал мой взгляд. Оглянувшись, я увидела долговязого мальчика лет четырнадцати, вошедшего в ресторан с задумчивым подростковым выражением на красивом молодом лице. У него была копна растрепанных темно-русых волос и блестящие глаза, такого светлого оттенка, почти как у нас с Уэйном. Не понимая, почему он вообще привлек мое внимание, я снова посмотрела на Уэйна, игнорируя парня.

Мы ели молча в течение нескольких минут, пока нас не прервал звук саксофона. И Уэйн, и я посмотрели на маленькую сцену в ресторане, где тот мальчик, которого я только что видела, стоял и играл. Я не была экспертом в джазовой музыке, но это звучало так, как будто он был настоящим профи. Я даже не думаю, что он пропустил хоть одну ноту.

Уэйн, должно быть, тоже подумал об этом, потому что пробормотал:

— Этот парень чертовски хороший саксофонист.

— Согласна, — кивнула я, искоса поглядывая на чудо-мальчика. — А еще он очень милый.

Уэйн усмехнулся.

— Слава Богу, у меня есть и то и другое, иначе могла возникнуть неловкость.

Я приподняла бровь.

— А кто сказал, что и ты тоже?

Его ухмылка стала шире, когда его глаза вспыхнули красивым серебром, полностью привлекая мое внимание к парню с саксофоном.

— Ты же знаешь, как я физически пропорционален, и разве я не угодил тебе раньше своими ловкими пальцами?

Сморщив нос от отвращения, я одарила его своим надменным взглядом и откинула волосы назад.

— Ты говоришь такие отвратительные слова, Уэйн, было бы чудом, если бы я когда-нибудь смогла заставить себя не спать с тобой.

Ему помешали ответить — хотя, судя по дьявольскому блеску в его глазах, он очень хотел этого — восторженные хлопки, когда мальчишка закончил играть. Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на него, и увидели, что он почти безразлично смотрит на публику. Кивнув толпе в знак признательности, он глубоко вздохнул и перешел к другой сольной пьесе для саксофона.

По молчаливому взаимному согласию мы с Уэйном остались в ресторане даже после того, как закончили есть. Мы шутили и разговаривали, но в основном мы просто слушали ребенка. Он был потным и казался уставшим от выдыхания звуков, но не сдавался, не позволял себе перестать быть чем-то далеким от совершенства. Это было чрезвычайно восхитительно.

Как только игра закончилась, малыш прижал саксофон к груди, и шагнул вперед, низко кланяясь. Все зааплодировали, в том числе Уэйн и я, и ребенок принял все это с пустым лицом. Когда я посмотрела в его глаза, я была почти удивлена, увидев отражение чего-то очень знакомого.

Его глаза были мертвыми. Пустыми. Далекими. Я знала этот взгляд. Я тоже видела это в своих собственных глазах.

Я стояла перед большим зеркалом, одетая в самое розовое платье, которое я когда-либо видела, стилизованное в греческом стиле. Меня дико тошнило от этого образа, но так видела Эмма, в своем мире "розовых пони".

Рядом со мной стояли Диана и Милана, одетые так же. Хотя официально я не была подружкой невесты, я все еще считалась таковой, и поэтому я должна была прийти сегодня в магазин причудливых свадебных платьев.

Дверь гримерной открылась, и оттуда вышла Анна. Как у свидетельницы, у нее было специальное платье для себя, как оказалось, которое было точно такого же стиля, как и наши, только немного светлее розового. Оно выглядело гораздо более изящно, и с ярко-рыжими волосами Анны, подходило ей как перчатка. Точно. Она будто русалочка из знаменитого диснеевского мультфильма.

Последней вышла Эмма, одетая в элегантное белое платье с завитушками, кружевом и прочим дерь!мом. Она просияла, когда повернулась к зеркалу, и девушки почти сразу же потянулись к ней, осыпая комплиментами и говоря ей, что Федор самый счастливый парень. Эмма была в восторге, так счастлива от всего этого, что я знала, что она даже не заметит, если я сбегу.

Я быстро сняла свое платье и принесла его работнице магазина.

— Мне нужно идти, — сказал я ей, — просто предайте Эмме, что платье впору.