Чтение онлайн

— У Дмитрия есть привычка забирать потерянные души, людей, которые пострадали, почти безвозвратно, и пытаться исцелить их своими собственными уникальными способами. Он — это его собственная очень специфическая версия психопата; он любит брать сломанные вещи и делать их снова целыми. Он сделал это со мной, а теперь делает это и с тобой.

Это было что-то, о чем я не думала раньше, но теперь это имело смысл. Уэйн мог сказать, что у него нет скелетов в шкафу, но что-то в нем определенно было не так, если он чувствовал необходимость делать это для совершенно незнакомых людей, таких как я.

— Так почему же ты так злишься, что он пытается помочь мне, когда он сделал то же самое с тобой? — Спросила я, выгнув бровь. — Это только из-за того, что моя глупая семья сказала тебе?

Он поджал губы, и его улыбка исчезла.

— Это потому, что он никогда на самом деле не был связан с кем-то, кто нуждается в ремонте, никогда с кем-то настолько фундаментально сломанным.

— А может, ты просто ревнуешь, — пожала я плечами. — Возможно, я и не знаю, при каких обстоятельствах он помог тебе, но теперь, когда он перешел на новый проект, ты чувствуешь себя брошенным.

— Не снисходи до меня, — выплюнул он, и его глаза внезапно гневно сверкнули. — Ты даже не представляешь, что я чувствую. Ни малейшего понятия.

— О, и ты знаешь, что я чувствую? — на этот раз я уже начала злиться на него. — Лицемерие тебе не идет, Стас.

Его рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак.

— Мы с тобой разные.

— Как бы не так? — Я бросила ему вызов, наклонившись вперед и выдав свою собственную версию жалостливого лица. — Ты судишь меня еще до того, как узнаешь, угрожаешь мне, требуешь держаться подальше от Дмитрия, а потом злишься, когда я якобы осуждаю тебя? Это не имеет никакого смысла.

— Ты бесчувственный социопат, — выплюнул он, повысив голос, — у тебя нет ни морали, ни уважения, вообще ничего. Ты не понимаешь людей и уж точно не понимаешь ни меня, ни Дмитрия. Знаешь, почему я тебя осуждаю? — Он тоже наклонился ближе, его нос почти касался моего. — Потому что ты ни хре!на не представляешь, какая ты счастливая су!ка, что у тебя есть Дмитрий только для тебя, во всех аспектах и отношениях. В нем есть все, на что можно надеяться. Всё. И ты принимаешь это как должное. Это просто подчеркивает все, что мне говорили, и даже больше.

Я тоже встала.

— Ты ничего не знаешь, Стас, — сказала я ему, уже не раздражаясь. Теперь я поняла, что он имел в виду. Мне не было никакого смысла так злиться. — Ты не знаешь, как моя семья бросила меня, когда я больше всего в ней нуждалась. Ты не знаешь, каково это-быть по-настоящему одинокой в этом мире, когда только Дима, кажется, действительно замечает меня и борется за меня. Я не принимаю его как должное. — Я уставилась ему прямо в глаза. — Но теперь, когда он у меня, ты наконец понял, как много он для тебя значит на самом деле.

Говорить больше не было нужды. Я оставила его на балконе и направилась домой.

Я посмотрела на дом Эммы и Федора и глубоко вдохнула никотин. Прошло уже много времени с тех пор, как я курила в последний раз, и теперь это казалось вполне уместным. Впереди был званый ужин, на котором должны были присутствовать все члены семьи моей сестры и ее жениха. Это было большое событие, и конечно же я должна была прийти, иначе…

Но Уэйн тоже собирался быть там, так что я чувствовала меньше отвращения к этому затруднительному положению.

Когда я позвонила в дверь, Эмма открыла ее. Она неодобрительно посмотрела на меня, прежде чем отойти в сторону.

— Входи, Настя.

— Спасибо, Ваша Светлость, — сухо пробормотала я, входя внутрь.

Ее красивое лицо было испорчено хмурым взглядом.

— Мы уже начали обедать. Ты опоздала.

— Ты сегодня очень веселая, — я бросила на нее быстрый взгляд. Я не особенно заботилась о ее настроении, но казалось, что она была одержима идеей использовать меня. Этого я бы не допустила.

Она внезапно оказалась передо мной, схватив меня за плечи своими руками. Ее хватка была необычайно сильной для человека, который кроме палочек для еды, больше ничего в руках не держал. Я думаю, что ее ежедневные тренировки в тренажерном зале действительно что-то сделали.

— Послушай, Настя, — сказала она тихим голосом и пронзительным взглядом, — два года назад я считала, что Руслан был неправ, и даже если я не выражала этого так сильно, как тебе бы хотелось, я все равно была на твоей стороне. А вот это? Я больше не могу морально быть рядом с тобой.

Тогда я все поняла, и моя кожа похолодела на несколько градусов.

— Ты тоже хочешь защитить Дмитрия.

— Ты испорченный товар, Настя — прошипела она, бросив на меня мучительный взгляд, который я не купила бы ни за какое дерь!мо. — Руслан причинил тебе огромную боль тем, что он сделал, но ты всегда была другой. Может у тебя проблемы с головой… Дмитрию, не нужна ты, в его жизни.

Когда я смотрела, как она говорит в основном тоже самое что и Стас, только более мягким, более логичным способом, я пыталась понять, все ли старшие сестры ведут себя так, как Эмма по отношению ко мне, и я знала, что это не должно быть правдой. Некоторые сестры действительно верили в своих братьев и сестер. Не Эмма, а другие.

— То, что мы с Дмитрием делаем, тебя не касается, — сказала я ей, стараясь говорить спокойно и не отводя взгляда. — Ты мне не сестра, Эмма. Ты пыталась стать ею два года назад и потерпела неудачу. Ты даже не потрудился попробовать сейчас. Я надеюсь, что ты подумаешь об этом, когда пойдешь спать сегодня вечером.

Я стряхнула с себя ее руки и придвинулась ближе, так что мы оказались нос к носу. Я пристально посмотрела на нее, прежде чем снова сказала, на этот раз тихо:

— Держись от меня подальше, или я буду вынуждена стать злой. И убери с дороги своего будущего мужа. Он распространяет слухи обо мне среди всех своих друзей-мужчин, как будто я какая-то умалишенная шлю!ха, это не совсем хорошо…

Я прошла мимо нее в столовую и вошла туда так незаметно, как только могла. Я поприветствовала своего отца и Светлану, Романа и Розу, и увидела, что рядом с Уэйном, который улыбался мне, было пустое место, единственное знакомое лицо среди этих незнакомцев, единственное честное, единственное, кто действительно приветствовал меня. По другую сторону от него сидел Стас, и пока он смотрел на меня так же, как и все остальные, он кивнул мне в знак признательности, хотя это, казалось, причиняло ему боль. Я решила наградить его тем же. В конце концов, мы же взрослые люди.