Чтение онлайн

Бен снова устало провел пальцами по волосам.

— Почему ты не можешь бросить это дело?

— Не могу, — сказала я, вставая с дивана и разглаживая подушку, на которой сидела. — И не хочу.

— Но почему?

— Потому что в этом городе исчезают и погибают женщины — такие, как я.

Я собрала с кофейного столика засохшие кисти и бумагу для поделок.

— Пропала Лекси Хагенхольдт. Ее муж только что звонил.

Бен удивленно посмотрел на меня.

— И что теперь, ты и это собираешься расследовать?

Я почувствовала, как меня охватывает гнев. Но постаралась, чтобы голос звучал спокойно:

— А что такого? У тебя возникнут проблемы?

Бен покачал головой.

— Послушай… — Подыскивая слова, я перебирала вещи. — У меня это неплохо получается. А у меня никогда ничего хорошо не получалось.

Он потер глаза.

— О чем ты? Ты прекрасная мать.

«Лишь постольку, поскольку у наших детей еще целы руки и ноги», — подумала я.

— Но не по стандартам Апчерча. Тут я еле-еле дотягиваю. В этом-то все и дело. Я была хорошей, пусть не великой певицей, но не выдержала сравнения со своей матерью. Я неплохо сочиняла, но далеко не так хорошо, как Джейни. — Я поставила кисти в стеклянную бутылочку. — А вот тут у меня получается. Или я думаю, что может получиться.

Бен уставился на меня.

— Ты хочешь продолжать этим заниматься? Считаешь, ты могла бы заниматься этим профессионально?

— Ну, я не знаю! Наверное! Я хочу сказать — рано или поздно дети будут проводить целые дни в школе. Мне нужно найти себе занятие. Я не намерена ограничиться занятиями йогой и помощью на общественных началах в каком-нибудь музее!

— Почему бы и нет? По-моему, очень даже неплохо.

Он окинул меня оценивающим взглядом — особенно тыльную сторону.

— Может, тебе походить на тренажеры?

— Я не собираюсь даже удостоить тебя ответом.

Я встала перед Беном и протянула руку за фотографиями развлечений Теда Фитча. Он вздохнул и передал мне папку, бормоча:

— Сдаюсь.

И тяжелой походкой побрел мимо меня. Я услышала, как он прошел мимо нашей спальни, как открылась, а потом закрылась дверь в гостевую комнату.

Я уже почти заснула, когда зажужжал мой мобильный. Я ответила, не взглянув на экран:

— Алло!

— Кейт? — произнес Эван. — Все в порядке?

Дыхание застряло у меня в горле.

— Все прекрасно, — ответила я.

— У меня для тебя кое-что есть.

Я села в кровати.

— Я тебя слушаю.

— Дельфина Долан.

— Что?

— Думаю, будет лучше, если я расскажу тебе лично. Мы можем встретиться и выпить чего-нибудь?

Я попросила дать мне пару дней.

— Не звони мне, — прошептала я. — Я позвоню сама.

— Они потеряли твой анализ? — спросил Бен за завтраком три дня спустя. — Как это могло случиться?

— Не знаю. Бывает. Но доктор Моррисон сказал, что, если я приеду туда к девяти часам, он примет меня без очереди.

Мой муж покачал головой.

— Тебе нужно найти врача в Коннектикуте.

— Но мне нравится Моррисон!

Я попыталась изобразить простодушное воспоминание о прелестях беременности и задушить чувство вины, поднимающееся изнутри, поскольку правда заключалась в том, что очередной визит к врачу не был включен в мою повестку дня.

— Я могла бы найти врача здесь, но это будет уже не то. Ведь доктор Моррисон помог появиться на свет нашим детям.

Бен в изумлении уставился на меня.

— Ты как себя чувствуешь?

— Я буду чувствовать себя прекрасно после того, как разберусь с анализом.

Я оставила детей в садике.

Кэрол Гвиннелл сказала, что с удовольствием заберет мальчиков к себе после садика, а Грейси обещала в виде особого удовольствия прихватить Софи с собой на маникюр, а потом завезти к Кэрол.

Мы с Беном поехали в Нью-Йорк вместе, сидя рядом на потрепанных пластиковых сиденьях в оранжево-золотую полоску.

Бен всегда сворачивал свои газеты точно на три части. Прочитав первую страницу, он передал ее мне. Заголовок «Газеты» гласил: «Пропала мама в Апчерче», рядом была фотография Лекси с новорожденным Брирли на руках.

Из истории на первой странице я не узнала ничего нового по сравнению с тем, что услышала от Денни. Лекси все еще не объявилась, полиция выжидала, сообщался номер телефона для бесплатного звонка для тех, кто мог сообщить какую-нибудь информацию, анонимность гарантировалась.

Я смотрела в окно и думала о Китти и Лекси, Джоэле Эше и Теде Фитче, Филиппе Кавано и родителях Китти, которые потеряли дочь еще до того, как она умерла.

— Кофе? — спросил Бен.

— Да, пожалуйста, — ответила я и посмотрела, как он протянул мне свою чашку, потом плавно развернул свое длинное тело с сиденья и уверенно двинулся по проходу, в синем костюме и галстуке в красно-голубую полоску. Чтобы выбросить газету.

Бен добавил искусственный подсластитель. Тот, который мне нравился. И обернул картонную чашку бумажными салфетками. Но когда он снова сел на свое место и его бедро коснулось моего, он немедленно отодвинулся и извинился.

Я хотела взять его за руку и сказать: «Давай забудем это. Ты не пойдешь на работу. Я забью на свой фальшивый анализ, мы отправимся в музей, а потом в бар и пообедаем там. Снимем номер в „Плазе“ и будем заниматься любовью, пока не нужно будет спешить на поезд в шесть одиннадцать».

Слова застряли у меня в горле. Вскоре поезд приблизился к станции.

Я смотрела на профиль Бена, на копну темных волос и густые брови, на губы и подбородок.

Если он действительно думал, что я жду, когда дети пойдут в школу, чтобы с наслаждением проводить утренние часы в тренажерном зале, обедать парой листиков салата, целовать приятельниц в воздух вместо щек, а потом направляться в «Сакс» или «Нордстремс» покупать вечерние платья для официальных приемов, где я снова буду целовать воздух, тыкать вилкой в салат и страдать на высоких каблуках, то он меня плохо знал.

Что делало секс между двумя прогульщиками в отеле невозможным.

— Желаю удачи во всем, — сказал Бен, очертив на мне область ниже талии.

— Подожди! — попросила я.

Но он уже исчез в толпе пассажиров, заполнивших вокзал. Обувь у них скрипела, оставляя влажные серые отпечатки на мокром мраморном полу. Я вздохнула и спустилась в метро — добраться до первой остановки моего маршрута: завтрак с Джейни.

Джейни заказала бутерброды и багели. Когда я появилась в офисе, где когда-то работала, то увидела все это на ее столе. Вместе с завернутыми в пленку ломтиками хлеба с черничным йогуртом и бутылкой воды.