Чтение онлайн

Коль жены думают лишь о своих мужьях, / Им вовсе ни к чему рядиться в пух и прах.

Коль нанесли тебе сердечную обиду, / Плати забвением – так гордость нам велит; / Не можешь позабыть – тогда хоть сделай вид, / Не унижай себя.

Красавица всё может себе позволить, красавице всё можно простить.

Крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.

Кто время выиграл – всё выиграл в итоге.

Кто всегда уныл, ревнив и мрачен, / Того дебют в любви частенько неудачен.

Кто чересчур насчет рогов опаслив, / Тот вовсе не женись – другого средства нет.

Лжеправедники есть, как есть лжехрабрецы. / Бахвальством не грешат отважные бойцы, / А праведники те, что подают пример нам, / Не занимаются кривляньем лицемерным.

Лицемерие – модный порок, а все модные пороки сходят за добродетели.

Любовь ревнивца более походит на ненависть.

Медицина – одно из величайших заблуждений человечества.

Модные пороки сходят за добродетели.

Мы любим, иногда не ведая о том, / А часто бред пустой любовью мы зовем.

На свете нет лекарств противу клеветы.

Нет лучшего способа располагать к себе людей, как поддакивать их взглядам, курить фимиам их недостаткам и рукоплескать всему, что они делают, и нет ничего настолько дерзкого и смешного, чего нельзя было бы заставить проглотить, приправив похвалами.

Нет ничего более сладостного, чем сломать сопротивление красавицы.

От книжной мудрости глупец тупее вдвое.

Подражай людям в их склонностях, следуй их правилам, потворствуй их слабостям, восторгайся каждым их поступком – и делай из них что хочешь, это самый лучший путь, можно смело играть в открытую… Пересаливать не бойся, тут и самый умный человек, как последний дурак, явный вздор, явную нелепость проглотит и не поморщится, если только это кушанье приправлено лестью. Нельзя сказать, чтобы это было честно, но к нужным людям необходимо применяться. Раз другого средства нет, виноват уже не тот, кто льстит, а тот, кто желает, чтобы ему льстили.

Самое несносное в любви – это спокойствие. Безоблачное счастье может наскучить, в жизни никак нельзя обойтись без приливов и отливов: с препятствиями любовь разгорается сильнее, и наслаждение ценится больше.

Терять поклонников кокеткам тяжело, / И чтобы вновь привлечь внимание, с годами / Они становятся завзятыми ханжами. / Их страсть – судить людей. И как суров их суд! / Нет, милосердия они не признают. / На совести чужой выискивают пятна, / Но не из добрых чувств – из зависти, понятно. / Злит этих праведниц: зачем доступны нам / Те радости, что им уже не по зубам?

Тот, кто хочет обвинять, не вправе торопиться.

Ученость в дураке несноснее всего.

Что бы ни говорили, есть в человеке что-то не-обыкновенное – такое, чего никакие ученые не могут объяснить.

(28.02.1533–1592)

Французский писатель, философ-гуманист.

Родился вблизи Бордо в дворянской семье. Закончил Тулузский университет и получил судейскую должность. В 1571 г. вышел в отставку, поселился в родовом замке Монтень, где приступил к написанию своего главного труда «Опыты». Первые две книги этого произведения вышли в 1580 г., третья книга и добавления к первым двум носят в основном автобиографический характер. В этих литературно-философских произведениях автор делится своими размышлениями над различными историческими фактами, наблюдениями над бытом и нравами самых разных людей. «Опыты» отличаются подлинно гуманистической моралью, направлены против суеверия и схоластики, фанатизма и жестокости светских и духовных властей – это проверки, испытания, которым автор подвергает свои мнения по различным вопросам.

Бесчестные средства, с помощью которых многие в наши дни возвышаются, ясно говорят о том, что и цели также не стоят доброго слова.

Бич человека – это воображаемое знание.

Благоразумию также свойственны крайности, и оно не менее нуждается в мере, чем легкомыслие.

Бог оказывает свою чудодейственную помощь не нашим страстям, а вере и религии; но эта помощь оказывается через людей, которые используют ее в своих интересах, между тем как должно было бы быть наоборот.

Брак – не что иное, как приятное совместное проживание в течение всей жизни, полное устойчивости, доверия и бесконечного множества весьма осязательных взаимных услуг и обязанностей.

Бывали поражения, которые в своей славе не уступают величайшим победам.

В делах веры слабость нашего разума больше нам помогает, чем его сила, и наша слепота ценнее нашей прозорливости.

В начале всякой философии лежит удивление, ее развитием является исследование, ее концом – незнание.

Величайшее испытание – занимать место, где нельзя сделать ничего хорошего так, чтобы это сразу же не было учтено и взвешено, где малейшее доброе дело касается стольких людей зараз и где своим внешним поведением вы действуете прежде всего на народ, судью недостаточно справедливого, которого легко и обморочить, и удовлетворить.

Вожделение и пресыщение в равной мере заставляют страдать нас и когда мы еще не достигли наслаждения, и когда перешли его границы.

Вожделения бывают естественные и необходимые, как, например, голод или жажда; либо естественные, но не необходимые, как, например, половое общение; либо и неестественные и не необходимые: таковы почти все человеческие вожделения, которые и искусственны и излишни.

Вообще говоря, то, что мы называем обычно друзьями и дружбой, это не более чем короткие и близкие знакомства, которые мы завязали случайно или из соображений удобства и благодаря которым наши души вступают в общение. В совершенной же дружбе они смешиваются и сливаются в нечто до такой степени единое, что скреплявшие их когда-то швы стираются начисто и они сами больше не в состоянии отыскать их следы. Если бы у меня настойчиво требовали ответа, почему я любил моего друга, я чувствую, что не мог бы выразить этого иначе, чем сказав: «Потому, что это был он, и потому, что это был я».

Воспоминание о былом счастье усугубляет горе.

Всякий может фиглярствовать и изображать на подмостках честного человека, но быть порядочным в глубине души, где все дозволено, куда никому нет доступа, – вот поистине вершина возможного. Ближайшая ступень к этому – быть таким же у себя дома, в своих обыденных делах и поступках.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Глупость и мудрость сходятся в одном и том же чувстве и в одном и том же отношении к невзгодам, которые постигают человека: мудрые презирают их и властвуют над ними, а глупцы не отдают себе в них отчета; вторые, если можно так выразиться, не доросли до них, первые их переросли.

Говорить о себе, превознося себя, лучше, чем ты есть на деле, не только всегда – тщеславие, но также нередко и глупость. В основе этого порока лежит, по-моему, чрезмерное самодовольство и неразумное себялюбие.

Гордыня – вот источник гибели и развращения человека; она побуждает человека уклоняться от проторенных путей, увлекаться новшествами; она порождает стремление возглавлять людей заблудших, ставших на стезю гибели; она заставляет человека предпочитать быть учителем лжи и обмана, чем учеником в школе истины.

Даже самая неутомимая человеческая мысль впадает иногда в дремоту.

Добродетель тем приятнее, чем труднее ее достичь.

Другие пороки притупляют разум, пьянство же разрушает его.

Если бы ложь, подобно истине, была одноликою, наше положение было бы значительно легче. Мы считали бы в таком случае достоверным противоположное тому, что говорит лжец. Но противоположность истине обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов.

Жениться, ничем не связывая себя, – предательство.