Чтение онлайн

В серьезных делах люди выказывают себя такими, какими им подобает выглядеть; в мелочах – такими, какие они есть.

В складе ума или души человека с могучим характером почти всегда есть некая романтическая черта. Рядом с ним тот, кто лишен этой черты, будь он трижды умен и порядочен, всё равно что художник искусный.

Великодушие – это не что иное, как сострадание благородного сердца.

Влюбленный человек всегда силится превзойти самого себя в приятности, поэтому влюбленные большею частью так смешны.

Возможно иметь в голове множество идей и быть при этом неумным человеком, как можно командовать множеством солдат и быть при этом глупым генералом.

Возьмем слово «честь», в котором, как все мы чувствуем, заключено немало сложных, метафизических представлений. Наш век разумел, до чего это неудобно, и, чтобы достичь простоты, чтобы пресечь злоупотребление словами, решил считать безусловно честным человеком всякого, кто не был наказан правосудием. Некогда слово «честь» было источником недоразумений и споров; теперь оно ясней ясного, надо только узнать – ставили человека к позорному столбу или нет, ведь это обстоятельство простое, очевидное, его легко проверить, справившись в судебных реестрах. Такой-то у позорного столба не стоял – значит, он человек чести и может претендовать на что угодно, скажем, на государственную должность и т.д., может состоять членом любой корпорации, академии, парламента. Всякому понятно, как много ссор предотвращено такой точностью и ясностью и насколько проще и удобнее стало поэтому жить!

Воспитание должно опираться на две основы – нравственность и благоразумие: первая поддерживает добродетель, вторая защищает от чужих пороков. Если опорой окажется только нравственность, вы воспитаете одних простофиль или мучеников; если только благоразумие – одних расчетливых эгоистов.

Вот человек, неспособный снискать уважение к себе. Значит, ему остается одно: сначала сделать карьеру, потом окружить себя всякой сволочью.

Вредные для государства глупости и ошибки, на которые министр толкает своего повелителя, лишь укрепляют подчас его положение: он как бы еще теснее связывает себя с монархом узами сообщничества.

Всякое благодеяние, немилое сердцу, отвратительно. Благодеяние это, или святыня, или мертвый прах. Мысль о нем надо хранить как драгоценность или навсегда отбросить.

Всякое общественное мнение – глупость, так как оно понравилось большинству.

Выслушать чужую тайну – это всё равно что принять вещь в заклад.

Глупость не была бы подлинной глупостью, если бы не боялась ума. Порок не был бы подлинным пороком, если бы не питал ненависти к добродетели.

Говорят, что в политике победа остается вовсе не за мудрецами; то же можно сказать и о волокитстве.

Гордое и благородное сердце, испытавшее сильные страсти, избегает страшиться их, но не снисходит до любовных интрижек; точно так же сердце, ведавшее дружбу, не снизойдет до низменных, корыстных отношений.

Громить пороки и щадить порочных – это всё равно что осуждать карты и защищать картежную игру.

Грош цена тому чувству, у которого есть цена.

Даже лишившись должности – будь то портфель министра или место старшего письмоводителя – глупец сохраняет всю свою спесь и нелепое чванство.

Даже самый скромный человек, если он беден, но не любит, чтобы с ним обходились свысока, вынужден держать себя в свете с известной твердостью и самоуверенностью. В этом случае надменность должна стать щитом скромности.

Деспотизм – такой порядок вещей, при котором высший низок, а низший унижен.

Для души и разума нерешительность и колебания – то же, что допрос с пристрастием для тела.

Для ничтожных людишек корысть – самое сильное искушение, для людей достойных – самое слабое; от человека, презирающего деньги, еще очень далеко до человека истинно порядочного.

Добродетели иных людей сверкают в частной жизни ярче, нежели они сверкали бы на поприще общественных добродетелей. Оправа лишила бы их блеска. Чем прекраснее бриллиант, тем она должна быть незаметней, ибо чем она богаче, тем меньше бросается в глаза сам камень.

Добродетель, как и здоровье, нельзя назвать высшим благом. Она нe столько благо, сколько его местонахождение. Утверждать, что добродетель непременно приносит счастье, тоже нельзя; с уверенностью можно сказать лишь, что порок влечет за собой несчастье. Стремиться к добродетели нужно главным образом потому, что она – полная противоположность пороку.

Доброта – это единственное одеяние, которое никогда не ветшает.

Достоинство людей – это достоинство драгоценных камней, которые, будучи известной величины, чистоты, совершенства, имеют определенную и обозначенную цену, но, будучи выше этой марки, не имеют цены и вовсе не находят покупателей.

Дурак, которого вдруг осенила умная мысль, удивляет и озадачивает, как извозчичья кляча, несущаяся галопом.

Дурнушка, властно притязающая на успех, похожа на нищенку, которая требует милостыни.

Если мне удается сделать доброе дело и это становится известным, я чувствую себя не вознагражденным, а наказанным.

Женская страсть такова, что и самому порядочному мужчине приходится выбирать между ролью супруга или чичисбея, распутника или кастрата.

Женщина подобна вашей тени: вы следуете за ней – она удаляется; вы удаляетесь от нее – она следует за вами.

Женщинам свойственны прихоти, увлечения, иногда склонности; порой они даже способны возвыситься до настоящей страсти, но преданность им почти недоступна. Они взывают к нашим слабостям и безрассудству, но отнюдь не к нашему разуму. С мужчинами их связывает телесное притяжение, а никак не сродство душ, сердец, натур. Доказательством этому служит их равнодушие к мужчинам за сорок, присущее даже тем из них, что сами не моложе. Приглядитесь повнимательней, и вы обнаружите, что, оказывая предпочтение мужчине зрелого возраста, женщина всегда действует под влиянием какого-нибудь низменного расчета – из корысти или тщеславия. Что касается исключений, то они, как известно, лишь подтверждают правило или даже придают ему силу закона. Добавим, что здесь совсем неуместна поговорка: «Кто слишком усердно убеждает, тот никого не убедит».

Женщину выдают замуж прежде, чем она успевает чем-то стать. Муж – это своего рода мастеровой, который не дает покоя ее (жены) телу, обтесывает ум и начерно шлифует душу.

Женщины отдают дружбе лишь то, что берут взаймы у любви.

Женщины созданы для того, чтобы входить в сношения с нашими слабостями, с нашим сумасбродством, но не с нашим разумом.

Жизнь – это болезнь, которую каждые шестнадцать часов облегчают сном, но он – мера временная, настоящее же лекарство одно – смерть.

Забавно, что не только у нас, но и у некоторых древних народов, чьи нравы были первобытны и близки к природе, выражение «познать женщину» означало «переспать с ней», словно без этого ее до конца не узнаешь! Если это открытие сделали патриархи, они были людьми куда более искушенными, чем принято считать.

И в браке и в безбрачии есть свои недостатки, из этих двух состояний предпочтительней то, которое еще возможно исправить.

Из всего, что говорилось о браке и безбрачии, всего разумней и справедливей следующее замечание: «что из двух не выберешь, все равно пожалеешь».