Чтение онлайн

Жизнь серьезна всегда, но жить всегда серьезно нельзя.

Жизнь слишком хороша, чтобы ею наслаждаться.

Заниматься политикой – все равно что сморкаться или писать невесте. Это надо делать самому, даже если не умеешь.

Золотое правило этики – в том, что нет золотого правила. То, что нет золотого правила, – тоже правило, только не золотое, а железное.

Из чистого человеколюбия и возненавидеть недолго.

Именно в серьезности более всего проявляется легкомыслие нашего общества, которое давно разучилось смеяться над собой.

Искусство – это всегда ограничение. Смысл всякой картины в ее рамке.

Каждый хочет, чтобы его информировали честно, беспристрастно, правдиво – и в полном соответствии с его взглядами.

Классик – это тот, кого хвалят не читая.

Когда детей нет, отношения мужчин и женщин – это их личное дело, не касающееся ни государства, ни соседей.

Когда люди хвастаются пороками, это еще не беда; нравственное зло возникает, когда они хвастаются добродетелями.

Люди обычно ссорятся потому, что не умеют спорить.

Милосердие – это сила, могущая защитить то, что беззащитно.

Многие детективные романы не удаются именно потому, что преступник ничем не обязан сюжету, кроме необходимости совершить преступление.

Молчание – это чрезвычайно остроумный ответ.

Музыка во время обеда – это оскорбление и для повара, и для скрипача.

Мы так погрязли в болезненных предубеждениях, так уважаем безумие, что здравомыслящий человек пугает нас, как помешанный.

На свете нет такого понятия как неинтересная тема. Зато есть такое понятие, как безразличный человек.

Надежда – это умение бороться в безнадежном положении.

Надменное извинение – еще одно оскорбление.

Наиболее невероятное в чудесах заключается в том, что они случаются.

Не надо думать, что та или иная мысль не приходила великим в голову: она приходила и находила там много лучших мыслей, готовых выбить из нее дурь.

Не то чтобы мир стал гораздо хуже, но освещение событий стало гораздо лучше.

Ненавидеть слабых может только угрюмый, тщеславный и очень больной человек.

Нет на свете человека, который мог бы прожить, ни разу не погрузившись в фантазии, ни разу не отдавшись воображению, романтике жизни, ибо в мечтаниях он обретает тот приют, в котором ум его найдет отдохновение.

Нетрудно понять, почему легенда заслужила большее уважение, чем история. Легенду творит вся деревня – книгу пишет одинокий сумасшедший.

Никогда не ломайте забор, не узнав, зачем его поставили.

Нужно научиться быть счастливым в минуты отдохновения, когда помнишь о том, что ты жив, а не в минуты бурной жизнедеятельности, когда об этом забываешь.

О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.

Одобрение – истинное родство с человечеством.

Оптимист – это тот, кому всё хорошо, кроме пессимиста. Пессимист – тот, для кого всё плохо, кроме него самого.

От глаз к сердцу проложена дорога, которая не проходит через интеллект.

Парадокс храбрости состоит в том, что человек должен пренебречь своей жизнью, чтобы сохранить ее.

Парадокс – это истина, поставленная на голову, чтобы на нее обратили внимание.

Первая из самых демократических доктрин заключается в том, что все люди интересны.

Печаль – оборотная сторона радости.

По-настоящему великий человек заставляет всех людей почувствовать великими и самих себя.

Прежде «компромисс» означал, что полбуханки хлеба лучше, чем ничего. У нынешних политиков «компромисс» означает, что полбуханки лучше, чем целая буханка.

Прогресс и целесообразность по самой сути своей – это лишь средство для достижения блага.

Психоанализ – это исповедь без отпущения грехов.

Пуританин стремится постичь истину, католик довольствуется тем, что она существует.

Путешествия развивают ум, если, конечно, он у вас есть.

Речь нуждается в захватывающем начале и убедительной концовке. Задачей хорошего оратора является максимальное сближение этих двух вещей.

Роман, в котором нет смертей, кажется мне романом, в котором нет жизни.

Серьезные сомнения чаще всего вызываются ничтожными мелочами.

Следовать традиции – значит отдавать свои голоса самой загадочной партии – партии наших предков.

Смерть – единственно возможный способ познания жизни.

Смеяться можно над чем угодно, но не когда угодно. Мы шутим по поводу смертного ложа, но не у смертного ложа.

Смысл религии не в том, чтобы поселить человека на небесах, а в том, чтобы поселить небеса в душе человека.

Те, кто пользуется умом, не станут поклоняться ему – они слишком хорошо его знают. Те, кто поклоняется, – не пользуются, судя по тому, что они о нем говорят.

То, что мы зовем «новыми идеями», чаще всего – осколки старых.

То, что мы называем «прогрессом», – это лишь сравнительная степень того, от чего не существует превосходной.

Только тот, кто ничего не смыслит в машинах, попытается ехать без бензина; только тот, кто ничего не смыслит в разуме, попытается размышлять без твердой, неоспоримой основы.

Тот азарт, к которым люди гонятся за наслаждением, и есть лучшее доказательство того, что они не в состоянии его обрести.

У всякого нормального человека бывает период, когда он предпочитает вымысел факту, ибо факт – это то, чем он обязан миру, в то время как фантазия – это то, чем мир обязан ему.

У вульгарности два непременных признака: для нее нет ничего трудного и ничего чуждого. Человек вульгарный в полном смысле слова изливается – мысли и чувства хлещут из него, он их не отбирает, не фильтрует.

Убийца убивает человека, самоубийца – человечество.

Установить непреложную истину в споре тем проще, что ее не существует в природе.

Фанатик – тот, кто воспринимает всерьез собственное мнение.

Хороший роман рассказывает читателю правду о главном герое, плохой – правду об авторе.