Чтение онлайн

Мать – всё в жизни, она утешает в печали, вселяет надежду в отчаянии, придает силы в минуту слабости; она – источник нежности, сострадания, жалости и прощения; кто теряет мать, теряет человека, на чью грудь он мог бы склонить голову, чьи глаза охраняли бы его, а рука давала благословение.

Многим женщинам удается завладеть сердцем мужчины, но мало кто из них может им управлять.

Можно забыть того, с кем смеялся, но никогда не забыть того, с кем вместе плакал.

Мудрость перестает быть мудростью, когда она слишком горделива, чтобы плакать, слишком серьезна, чтобы смеяться, и слишком поглощена собою, чтобы искать что-либо, кроме самой себя.

Мужу, погрязшему в мирских заботах, кажется, что бесплодная жена обрекает его на медленное самоубийство; исполнен ненависти, он отрекается от нее и желает ей смерти как вероломному врагу, задумавшему его погубить.

Мужчины, которые не прощают женщинам их маленьких недостатков, никогда не насладятся их великими достоинствами.

Музыка подобна поэзии и живописи. Она отображает различные состояния человека, очерчивает силуэты движений сердца, разъясняет фантазии душевных склонностей, придает форму мыслям и описывает прекраснейшие желания тела.

Музыка подобна светильнику – изгоняя из души тьму и освещая сердце, она открывает его глубины.

Музыка – язык души и мелодия ветерков, колеблющих струны чувств; она – тонкие пальцы, воскресающие на страницах фантазии воспоминания о часах подлинной скорби или о кратких мгновениях истинной радости и веселья.

Нация – совокупность людей, разных по характеру, вкусам и взглядам, но связанных между собой прочными, глубокими и всеобъемлющими духовными узами.

Наши самые святые слезы никогда не выступают на наших глазах.

Не допускайте к обмену людей с пустыми руками, которые расплачиваются своими словами за вашу работу.

Не забывайте, что стыдливость – щит от глаз порочности.

Неведение – колыбель счастья, а счастье – источник покоя.

Ненависть – нечто мертвое. Кто из вас хотел бы стать склепом?

О другом можно судить только сообразно тому, сколь хорошо ты знаешь самого себя.

Обильные слезы юности – избыток влаги, переполняющей сердце. Старческие же слезы – последние капли жизни, падающие из-под век, жалкий остаток сил в немощном теле. Слезы на глазах молодости подобны каплям росы на лепестках розы. Слезы на щеке старости напоминают пожелтевшие листья осени, уносимые ветром с приближением зимы жизни.

Одиночество – такой же спутник грусти, как и сподвижник любого порыва духа.

Очевидное – это то, чего никто не видит, пока кто-нибудь не выразит его простейшим способом.

Подлинная власть – это мудрость, охраняющая всеобщий справедливый естественный закон. А как ее можно назвать справедливой, если она, казнив убийцу и заключив в темницу грабителя, сама выступает против соседней страны, убивает тысячи людей и грабит десятки тысяч?

Подлинно справедлив тот, кто чувствует себя наполовину виноватым в чужих поступках.

Подлинное в нас молчаливо, наносное – речисто.

Подражатель – это тот, кто ничего не открывает, ничего не создает, лишь заимствует свой духовный мир у современников, а одежды своих идей шьет из лоскутков, отхваченных от платьев предшественников.

Поэзия – это не просто изреченная мысль. Это песнь кровоточащей раны или же улыбающихся губ.

Поэзия – это поток радости, боли, изумления и малая толика слов из словаря.

Поэзия – это чувство, которое страстно стремится в неизвестную даль и делает эту даль близкой и узнаваемой: идея, беседующая с таинственным и непостижимым и превращающая ее в нечто явное и понятное.

Поэт – удивительное создание, наделенное третьим, духовным оком, видящим в природе то, чего обычно не видят глаза, и внутренним слухом, различающим в шепоте дней и ночей то, чего обычно не улавливают уши.

Поэт – это верующий, который входит в храм своей души и падает ниц в слезах и восторге, призывая, восхваляя, внимая и возвещая.

Поэт – это низвергнутый царь, что сидит на пепелище своего дворца и пытается воссоздать образ из пепла.

Преувеличение – это вышедшая из себя истина.

Произведение искусства – туман, изваянный в образ.

Раскаяние – это лишь затмение разума, но не наказание для него.

Рассудительность – всегда камень преткновения для поэзии.

Рождение и смерть – вот два благороднейших выражения доблести.

Руки грусти – сильные, хотя и шелковые на ощупь, – стискивают сердце, мучая его одиночеством.

Руки доброй женщины, обвившиеся вокруг шеи мужчины, – это спасательный круг, брошенный ему судьбой с небес.

Сердце, полное чувств, подобно ветвистому кедру: теряя одну из сильных ветвей, он страдает, но, как и прежде, живет, направляя жизненные соки к соседней ветви, и та, вырастая, заполняет молодыми побегами место срубленной.

Слава – это тень страсти, стоящей на свету.

Случается, что обман приносит успех, но он всегда кончает жизнь самоубийством.

Смерть – не умиротворенье, лишь отчаянье и черной муки пасть.

Терпимость – это любовь, страдающая надменностью.

То, что всего желаннее, но недосягаемо, дороже уже достигнутого.

Только те, чьи сердца хранят тайны, способны постичь тайны наших сердец.

Тот, кто терпит обиду, не восстав на обидчика – пособник лжи против правды, подручный палача в избиении невинных.

Труд – это любовь, ставшая зримой.

У великого человека два сердца – одно истекает кровью, другое стойко терпит.

У юности крылья с перьями из поэзии и нервами из иллюзий; на них она возносится в заоблачные выси, откуда мир видится в свете, окрашенном всеми цветами радуги, а жизнь звучит гимнами величию и славе, но бури опыта ломают поэтические крылья, и юность опускается на землю – в мир, похожий на кривое зеркало, где каждый отражается в искаженном виде.

Удивительно, что у тварей, лишенных хребта, самый крепкий панцирь.

Факт – это бесполая истина.

Фанатик – это глухой как пень оратор.

Часто мы поем колыбельные своим детям, чтобы заснуть самим.

Часто остроумие – только маска. Если б тебе удалось сорвать ее, ты бы увидел под ней либо рассерженного гения, либо ловкого плута.

Человек, будучи рожден свободным, живет рабом жестоких законов, созданных его отцами и дедами.

Человек есть два человека – один бодрствует во тьме, другой спит при свете.

Человечество – река света, текущая из правечности в вечность.