Всемирная история в 24 томах. Т.5. Становление государств Азии
Шрифт:
Но ему не вернуть умерших.
Тщетны рыданья и вопли.
Не убивающий скорбь
Страдает еще сильнее;
Рыдающий над покойным
Попадает во власть скорби.
Взгляни на этих людей.
Спешащих к перерожденью [297] , —
Они, в лапы смерти попав,
297
Спешащих к перерожденью... — то есть умирающих.
Как рыбы в сетях, бьются.
Все ведь бывает не так,
Как о том помышляешь.
Знай же — разлука эта
С родными неизбежна.
И пусть даже сотню лет
Ты проживешь или больше,
Все равно от близких уйдешь,
Расставшись с жизнью здешней.
Так перестань же рыдать!
Послушай совет архата [298] ,
О покойном скажи себе:
«Мне его не найти больше».
Когда загорелся дом,
Пламя тушат, залив водою.
Так и тот, кто мудр и учен,
Тверд и исполнен достоинств,
Разгоняет возникшую скорбь
Тут же, как ветер — солому.
298
Архат — человек, преодолевший привязанность к жизни и достигший полной внутренней свободы
И если счастья желаешь,
То причитанья и вопли,
Желания и недовольства,—
Эту стрелу — из себя вырви!
Отравленную стрелу вырвав,
Покой обретешь душевный.
Уничтожив в себе все печали,
Беспечальным станешь, потухшим.
ИЗ «ТХЕРАГАТХИ» И «ТХЕРИГАТКИ»
(Краткие лирические поэмы, приписываемые монахам и монахиням)
ГАТХА ТХЕРЫ САППАКИ
Когда журавлиха, завидев черную тучу [299] ,
Расправляет ослепительно-белые крылья
И в страхе, стремясь укрыться от ливня, летит к скалам,
Аджакарани-река бывает тогда так прекрасна!
Когда журавлиха, завидев черную тучу,
Взмывая вверх, белизною слепящей сверкая,
299
Туча — первый признак приближающегося дождливого сезона. Но до настоящих дождей еще далеко. Когда же они начнутся, речка Аджкарани превратится в бурный поток и выйдет из берегов.
И в страхе, не зная, где скрыться, расселину ищет,
Аджакарани-река бывает тогда так прекрасна!
Да и как тут в восторг не прийти
От раскидистых джамбу [300] ,
Что украшают берег реки
За моею пещерой?
Лягушкам здесь не угрожает змеиное племя.
Важно квакая, они говорят друг другу:
300
Джамбу—Eugenia Jambolana. Высокое красивое дерево, растущее главным образом по берегам рек.
«Еще не время уходить от горных речек;
Аджакарани надежна, благостна и прекрасна».
ГАТХА ТХЕРЫ БХУТЫ
Когда мудрый постиг, что не только старость и смерть,
Но и все, к чему влекутся глупцы, есть страданье,
И теперь размышляет, страданье поняв до конца, —
Есть ли в мире большее наслажденье?
Когда привязанность, приносящую горе,
Всеми печалями мира чреватую жажду
Победив и уничтожив в себе, он размышляет,—
Есть ли в мире большее наслажденье?
Когда благой, изгоняющий всякую скверну,
Восьмеричный путь [301] , из всех путей наилучший,
Мудрости оком узрев, он размышляет, —
301
Восьмеричный путь (также благородный восьмеричный путь, благородный путь) — восемь принципов внешнего и внутреннего поведения, соблюдение которых позволяет освободиться от страданий и достичь нирваны. Это — правильные воззрения, правильные устремления, правильная речь, правильные поступки, правильное добывание средств к жизни, правильные усилия, правильная память и правильная сосредоточенность.
Есть ли в мире большее наслажденье?
Когда он творит в себе независимый мир,
Где царит покой, где нет печали и нет пыли
И где разрываются все оковы и все путы,—
Есть ли в мире большее наслажденье?
Когда в небе гремят барабаны грома
И потоки дождя затопляют пути птичьи,
А бхикшу, в пещере укрывшись, размышляет,
Есть ли в мире большее наслажденье?
Когда на берегу заросшей цветами реки,
Над которой в венок сплелись верхушки деревьев,
Он сидит и, радостный, размышляет,—
Есть ли в мире большее наслажденье?
Когда глубокой ночью в безлюдном лесу
Дикие звери рычат и ливень шумит,
А бхикшу, в пещере укрывшись, размышляет,
Есть ли в мире большее наслажденье?
Когда, бесстрашный, мысли свои укротив,
Среди скал, под сводом пещеры горной
Он, от скверны очистившись, размышляет —
Есть ли в мире большее наслажденье?
И когда, счастливый, без печали, смыв скверну,
От помех, страстей, желаний освободившись
И все язвы уничтожив, он размышляет, —