Всемирная история в 24 томах. Т.5. Становление государств Азии
Шрифт:
Что может дать тебе отреченье?
Скинь это желтое покрывало!
Насладимся любовью в лесу цветущем!
Ароматами сладостными веют
Усыпанные цветочной пыльцою деревья.
Ранняя весна — пора блаженства.
Насладимся любовью в лесу цветущем.
Тряся хохолками цветов, деревья
Словно шепчутся при дуновении ветра.
Что за радость ждет тебя, подумай,
Если одна углубишься в чащу?
Ты без провожатого войти хочешь
В лес густой, безлюдный, внушающий ужас,
Населенный множеством зверей диких,
Оглашаемый ревом слонов в течке.
Ты словно куколка золотая,
Ты летишь, как апсара на колеснице!
О несравненная, сколь прекрасной
Будешь ты в тонком узорном платье!
Если пожелаешь в лесу остаться,
Я буду слугой твоим покорным,
Ибо нет для меня никого милее
Тебя, о дева с глазами киннари [315] .
Если же хочешь меня послушать,
Смени этот лес на жилье мирское!
Ты станешь жить во дворце просторном,
315
Киннари — мифическое существо: полуптица, полуженщина.
Где рабыни тебе прислуживать будут.
Надень тончайшее узорное платье,
Укрась себя мазями и цветами.
Я куплю тебе множество украшений
Из золота, жемчуга и алмазов.
Возляг на новое пышное ложе,
Отделанное благовонным сандалом,
Застланное белоснежными простынями
И мягким шерстяным покрывалом.
Ведь иначе, отшельница благочестивая,
Ты состаришься в одиночестве полном.
Так, никем не сорванный, бесполезно
Увядает в воде прекрасный лотос».
«Что же ты ценного увидел
В пополняющей кладбища мерзкой плоти?
В этом теле, разрушиться обреченном,
Что, скажи, с ума тебя сводит?»
«Глаза, что подобны глазам лани,
Глазам киннари в пещере горной,
Глаза твои с ума меня сводят,
Желанье страстное будят в сердце.
На лице твоем чистом, золотистом,
Как чашечка лотоса, прекрасном,
Глаза твои с ума меня сводят,
Желанье страстное будят в сердце.
Как длинны ресницы, как взор ясен!
И вдали от тебя я их помнить буду.
Ибо нет для меня ничего милее
Этих глаз твоих, нежных, как у киннари!»
«Соблазнить стараясь дщерь Будды,
Ты по бездорожью пройти мечтаешь,
Хочешь смастерить из луны игрушку,
Перепрыгнуть пытаешься через Меру [316] .
316
Меру — огромная мифическая гора, вершина которой касается небесного свода.
Нет, ни человек, ни бог, — никто в мире
Страсть во мне пробудить не может:
Благородный путь ее вырвал с корнем.
Какова она — я уже не помню.
Я ее отшвырнула, как пылающий уголь,
Она для меня была, что сосуд с ядом.
Благородный путь ее вырвал с корнем.
Какова она — я теперь не знаю.
Соблазняй другую, учитель которой
Сам нуждается в наставленьях,
Ту, что об этом только слыхала.
А знающую тебе завлечь не удастся!
Я всегда спокойна, что ни случится —
Горе ли радость, бранят меня или славят.
Знаю: составленное из частей — дурно,
И ни к чему мыслью не прилепляюсь.
Знай! Я ученица блаженного Будды,
Шествующая путем восьмеричным.
Выдернув стрелу, от язв исцелившись,
По безлюдным местам брожу, ликуя.
Я видела, помню, деревянную куклу,
Размалеванную пестро и ярко.
Когда ее подергивали за нитки,
Она танцевала так забавно!
Но попробуй вынуть из нее колья,
Развязать й выбросить все нитки,
И она разлетится на кусочки!
Что в ней тогда может пленить сердце?
Таково же, по мне, и это тело [317] .
Ведь оно не живет без частей отдельных.
А раз оно не живет без частей отдельных,
Что в нем тогда может пленить сердце?
317
Таково же, по мне, и это тело — по буддийским представлениям, все сущее (тело в том числе) состоит из частей или элементов, следовательно, преходящее, и в силу этого уже должно быть оценено отрицательно (особенно в сравнении с абсолютной неизменностью нирваны).