Чтение онлайн

203 проконсулов, —термин употреблен здесь не в позднейшем смысле наместников провинций, но в первоначальном, собственном: заступающим место консула, было ли это лицо раньше консулом или не было. Тот же термин означает у Полибия пропретора. XV 4 1. Автор выражается не совсем точно о смене должностных лиц. Диктаторы сменили власть ранее окончания служебного года до избрания новых консулов, и консулы текущего года, Гн.Сервилий Гемин и М.Атилий Регул, приняли командование над всем войском. С избранием новых консулов власть прежних еще продолжалась. Ср. Liv. XXII 31—34. Столь же неточно выражение Полибия о том, что прежние консулы действовали по своему усмотрению; так они действовали раньше, но с назначением новых консулов обязаны были сообразоваться с указаниями этих последних (§ 9).

204 Канною,лат. Cannae, город в Апулии, недалеко от берега Адриатики, на правом берегу Ауфида. О сражении при Канне см. Liv. XXII 46 сл. Appian. Hannib.20 сл. В.Schillbach, de Cannis et pugna Cannensi.N.Ruppin. 1860.

205 Канузия,теп. Canosa, город в Апулии, к юго-востоку от Канны, на правом берегу р. Ауфида, колония эллинов.

206 втрое,у Ливия вдвое: socii duplicemnumerum equitum darent, pedites aequarent. XXII 36. По исчислению самого Полибия, в каннском сражении было всей конницы немного больше 6 000 (113 5. 117 2), что более согласуется с показанием Ливия, нежели Полибия: по этому последнему в 8 легионах конницы было бы вместе с союзническою около 10 000.

207 консулы...года.По словам Ливия (XXII 40), один из этих консулов, М.Атилий Регул, отослан был с поля битвы в Рим.

208 Ауфидом,теп. Ofanto, важнейшая река Апулии, протекает мимо Кантузия и Канны и изливается в Адриатику двумя рукавами.

209 из уст...о помощи.Подобное же наблюдение сделано Фукидидом о настроении умов в Элладе перед началом Пелопоннесской войны. Фукид. II 8. О религиозности римлян Полиб. VI 56 1.

210 манипулы... ширину.В том же смысле манипула употребляются автором слова и .

211 МаркАтилий Регул. В этом пункте между нашим автором и Ливием существует явное разногласие. Римский историк называет в описании каннской битвы одного Сервилия Гемина (XXII 34), а потом говорит, что новые консулы отпустили М.Атилия в Рим. Срвн. Полиб. III 109 прим. Полибий сообщает дальше 116 11, что в этой битве пали оба консула предыдущего года. Между тем из Ливия XXIII 21 и Валерия Максима II 9 8 мы знаем, что М.Атилй Регул на третьем году после битвы при Канне был цензором. Следовательно, известию Ливия необходимо отдать предпочтение.

212 влево, собственно в сторону щита, который держали левой рукой.

213 справа,т.е. со стороны копья, которое держали правой рукой. Графически перемещения в карфагенском строе могут быть изображены так:

римляне

– ------

¦ b1 c1 d1

b¦

c¦

d¦

До сих пор карфагеняне стояли в одной линии; теперь оба крыла их выстраиваются фронтом против римского фланга. Левый флигельман остается на месте. На правом крыле часть ближайшая к центру делает оборот влево и из положения bстановится в положение b1 ; к ней примыкают далее стоящие части, направляясь вправо от первой и из положений bcпереходят в положения b1 c1. Выражение (§ 9), повторяющееся ниже в слове , означает в данном случае не самое нападение на врага,— значение это исключается и словом (§ 9),— но движение непосредственно предшествующее занятию новой позиции.

Возвращение к истории ахеян и ко II книге, причины, по которым автор избрал за начало 140-ю олимпиаду (1—2). Причины Союзнической войны ахеян и Филиппа с этолянами и лакедемонянами, хищнические нравы этолян, надежды их справиться с одними ахеянами без Антигона, вторжение Доримаха в Пелопоннес и козни его в Этолии против мессенян (3—5). Вторжение этолян в Пелопоннес, решимость ахеян помочь мессенянам, стратегия Арата (6—7). Сочетание противоположных качеств в характере Арата (8). Обращение Арата к этолянам и жестокое поражение его при Кафиях (9—12). Возвращение этолян домой через Истм (13). Раздражение ахеян против Арата и примирение с ним, решения ахеян относительно этолян, безрассудное решение этолян (14—15). Тайный союз лакедемонян с этолянами, союз с ними иллирийца Скердилаида (16). Появление этолян с Доримахом во главе перед аркадским городом Кинефою, жестокости этолян в Кинефе, ограбление святилища Артемиды, возвращение домой (17—19). Грубость нравов кинефян в связи с пренебрежением их к музыке, образовательное значение музыки вообще (20—21). Появление Филиппа в Пелопоннесе, междоусобицы в Лакедемоне, переговоры и союз Филиппа с лакедемонянами (22—24). Собрание союзников в Коринфе с участием Филиппа, жалобы союзников на этолян, решение собрания (25). Начало Союзнической войны, возобновление дружбы между ахеянами и царями Македонии, избрание этолянами Скопаса в стратеги (26—27). Упоминание других событий того же времени, рассказанных раньше (28). Вооружения Филиппа, союз с Скердилаидом, поведение прочих союзников, особенно мессенян (29—33). Раздоры и междоусобицы в Лакедемоне, союз с этолянами (34—35). Вторжение лакедемонян в Аргос и начало войны их с ахеянами, решимость элейцев на войну с ахеянами, избрание Арата младшего в стратеги (36—37). Война родосцев с византийцами, выгоды и неудобства положения Византия, описание Понта, Фракийского Боспора (38—44). Трудное внешнее положение Византии, вынужденной уплатою дани галатам взимать провозные пошлины, жалобы на это родосцев, участие Прусия и Аттала в войне родосцев с византийцами (45—51). Посредничество царя галатов Кавара и примирение родосцев с византийцами (52). Войны на Крите (53—55). Война Митридата против Синопы (56). Неудачное нападение этолян на Эпиру, вторжение этолян с Еврипидом во главе из Элиды в земли ахеян, медлительность Арата и вынужденное тем отделение некоторых городов от Ахейского союза (57—60). Появление Филиппа в Эпире, осада и завоевание им Амбрака, вторжение Скопаса в Македонию и разорение Дия и святынь его, дальнейшее движение Филиппа в равнину Страта (61—63). Подвиги Филиппа в Акарнании, возвращение в Македонию, поход в Фессалию, перечисление одновременных событий, рассказанных в III книге (64—66). Стратег этолян Доримах опустошил Эпир, Филипп появился нежданно в Коринфе и созвал вооруженных ахеян (67). Решительная победа македонян над Еврипидом (68—69). В Кафиях Филипп соединился с ахеянами, пошел войною на аркадский город Псофид и по завоевании передал его ахеянам; передал им Ласион, а Страт телфусцам, отдохнул в Олимпии и двинулся на элейцев; беспечность элейцев (70—74). Занятие Фалам Филиппом (75). Козни Апеллы, одного из опекунов Филиппа, против ахеян; характер Филиппа; вторжение Филиппа из Элей в Трифилию и завоевание нескольких городов, добровольная передача других (76—80). Хилон и междоусобицы в Лакедемоне (81). Зимняя стоянка Филиппа в Аргосе; козни Апеллы против обоих Аратов и друзей их (82). Филипп отвоевал Тейхос и опустошил Элею (83). Апелла посрамлен в кознях своих против Аратов (84—86). Завещание Антигона; зимовка Филиппа в Аргосе (87).

1. В предыдущей книге мы объяснили причины второй войны между римлянами и карфагенянами и рассказали о вторжении Ганнибала в Италию; кроме того, мы изложили битвы, происходящие между ними до сражения при реке Ауфиде и городе Канне. Теперь, начиная с той же сто сороковой олимпиады, мы расскажем события, совершившиеся за то же самое время в Элладе. Но предварительно в немногих словах припомним читателям нашего сочинения те вступительные замечания, какие сделаны были нами во второй книге о делах эллинов вообще и об ахейском народе в особенности, ибо это государство в наше время и раньше возросло необычайно.

Так, отправляясь от Тисамена, одного из сыновей Ореста, мы заметили, что ахеяне с этого времени находились под управлением царей из рода Орестова до Огига, за сим установили у себя прекраснейшее народное правление 1, что впервые государство их было раздроблено на отдельные города и деревни царями Македонии. Вслед за этим мы рассказали о том, каким образом ахеяне начали соединяться снова, какие из городов их первые и в какое время соединились между собою. После этого мы показали, какими средствами и с какою целью ахеяне привлекали к себе другие государства и задумали объединить всех пелопоннесцев под одним именем, в одном государственном устройстве. После общих замечаний об этих начинаниях мы касались в последовательном порядке отдельных событий, пока не дошли до изгнания лакедемонского царя Клеомена. Потом, кратко повторив события, упомянутые во введении до смерти Антигона, Селевка и Птолемея, которые все скончались в это самое время, мы в заключение пообещали приступить к собственной истории нашей, начав с событий, которые примыкают к упомянутым выше.

2. Дать такую основу 2повествованию нам казалось наиболее удобным, во-первых, потому что на этом времени обрываются записки Арата, а мы решили продолжить его повествование и дать дальнейшую историю эллинов. Во-вторых, события дальнейшие, те, которые входят в нашу историю, совершались в такое время, что принадлежат или нашей собственной поре, или временам отцов наших; благодаря этому мы или сами были свидетелями их, или узнавали о них от очевидцев. Напротив, при восхождении к более древним временам и при записывании одного предания на основании другого мы находили, что невозможно ни достоверно узнать что-либо, ни правильно оценить. С этого именно момента мы начали свой рассказ больше всего потому, что тогда как бы сама судьба придала совершенно новый вид всей обитаемой земле. Так, родной сын Деметрия Филипп 3только что получил власть над Македонией, будучи еще мальчиком; господствовавший в Азии по сю сторону Тавра Ахей 4имел не только царское звание, но и власть. Немного раньше Антиох, прозванный Великим, по смерти брата своего Селевка наследовал царскую власть в Сирии, будучи еще совершенно юным. В одно время с ними Ариарат 5получил власть над каппадокиянами; тогда же и Птолемей Филопатир сделался владыкою Египта. Немного спустя стал царем лакедемонян Ликург 6, а незадолго до того карфагеняне выбрали военачальником своим Ганнибала для рассказанных раньше предприятий. С повсеместными переменами такого рода в правителях должно было наступить и новое положение дел. Так обыкновенно бывает, так случилось и тогда, именно: римляне и карфагеняне начали описанную выше войну*, в одно время с ними оспаривали друг у друга Койлесирию Антиох и Птолемей; ахеяне и Филипп начали войну против этолян и лакедемонян, причины которой были приблизительно следующие.

3. Этоляне давно уже тяготились мирным положением, вынуждавшим их расходовать собственные средства, тогда как они привыкли жить на счет соседей, а потребности их при врожденной кичливости были велики; она-то побуждает их вести постоянно хищнический, дикий образ жизни; никого не считают они другом себе, напротив, во всех видят врагов 7. Тем не менее прежде, пока жил Антигон, этоляне из страха перед македонянами держались спокойно. Затем, когда Антигон умер и оставил царство юному Филиппу, они пренебрежительно относились к этому последнему и искали только случая и предлога вмешаться в дела Пелопоннеса. К этому побуждали их и старая привычка 8к хищению, и уверенность в том, что одни ахеяне 9не устоят против них в войне. Этоляне питали такие замыслы, а случайное обстоятельство не замедлило прийти им на помощь, и вот под каким предлогом они начали войну. Был некий Доримах трихониец 10, сын того Никострата, который предательски нарушил мир во время общебеотийского празднества 11; в юношеском возрасте, преисполненный этолийской воинственности и алчности, этот Доримах отправился по поручению союза в город фигалян 12. Город находится в Пелопоннесе и лежит на границе Мессенской земли; в то время он входил в состав Этолийского союза. Доримах отправился туда под предлогом охраны полей и города фигалян, на самом же деле для того, чтобы выведать положение дел в Пелопоннесе. Когда пираты 13начали стекаться в Фигалию и являлись к нему, Доримах не мог доставить им добычи законным путем, так как общеэллинский мир, возобновленный Антигоном, в то время еще продолжался; наконец, не зная, как быть, он дозволил пиратам похитить скот у мессенян, друзей и союзников этолян. Сначала пираты нападали на стада в пограничных местах Мессении; потом, став смелее, они дерзали врываться и в дома, что были на полях, появляясь ночью, когда никто не ждал их. Когда мессеняне, негодуя на это, отправляли к Доримаху одно посольство за другим, он вначале не обращал никакого внимания на их жалобы, ибо ему хотелось дать добычу подначальным ему людям и в то же время попользоваться самому, как участнику в дележе добычи. Но так как обиды продолжались непрерывно и посольства являлись все чаще и чаще, то Доримах объявил, что сам придет в Мессену с целью оправдаться от обвинений, взводимых на этолян. Когда он прибыл в Мессену и к нему стали приходить потерпевшие, одним он отвечал шутками и насмешками, на других нападал, третьих запугивал ругательствами.

4. Доримах оставался еще в Мессене, когда однажды пираты приблизились ночью к городу и с помощью приставленных лестниц ворвались в так называемый двор Хирона 14, причем тех слуг, которые защищались, перебили, а остальных перевязали и увели вместе со скотом. Эфоры 15мессенян, давно уже недовольные поведением пиратов и долговременным пребыванием Доримаха в их городе, этот последний случай сочли новою для себя обидою и потому призвали его в собрание должностных лиц 16. В собрании Скирон, бывший в то время эфором мессенян и за свой образ жизни вообще пользовавшийся большим уважением у граждан, советовал не выпускать Доримаха из города до тех пор, пока он не возместит всех причиненных мессенянам потерь и не представит на суд виновных в убийстве пиратов. Когда все находившиеся в собрании признали справедливость предложения Скирона, Доримах пришел в ярость и заявил, что они слишком наивны, если воображают, что оскорбляют только его, а не государство этолян, и прибавил, что считает все поведение их возмутительным, что вскоре все они понесут наказание, и по заслугам. В это время жил в Мессене гнусный человек, по имени Бабирт, один из тех людей, которые совершенно утратили человеческие свойства; его нельзя было отличить от Доримаха, раз он надевал на себя широкую шляпу 17и плащ: до такой степени Бабирт походил на Доримаха голосом и всем сложением; это было известно и Доримаху. Когда он обращался к мессенянам с наглою и угрожающею речью, Скирон в гневе сказал: «Неужели, Бабирт, ты воображаешь, что мы боимся тебя или твоих угроз?» При этих словах Доримах, уступая на это время обстоятельствам, обещал, что мессеняне за все содеянные им обиды получат удовлетворение. Однако по возвращении в Этолию он почувствовал себя до такой степени обиженным словами Скирона, что, не имея сколько-нибудь достаточного повода, он из-за этого только возбудил войну против мессенян.