Чтение онлайн

Так эгиряне, потерявшие было отечество через свою нерадивость, неожиданно приобрели его снова благородным мужеством.

59. В это самое время Еврипид 183, посланный этолянами к элейцам в звании военачальника, сделал опустошительные набеги на поля димеян, фарян и тритеян, собрал богатую добычу и возвратился к Элею. С другой стороны, димеец Микк, в то время товарищ стратега 184ахеян, выступил против врага со всем войском димеян, фарян, а также тритеян и преследовал отступающего неприятеля. В стремительном преследовании он попал в засаду и потерпел поражение с большими потерями в людях, именно: сорок человек было убито и около двухсот пеших взято в плен. Гордый этой удачей, Еврипид через несколько дней выступил в поход снова и занял вблизи Аракса 185удобно расположенное укрепление димеян по имени Тейхос 186. Как гласит сказание, соорудил его в старину Геракл 187во время войны с элейцами, дабы отсюда совершать нападения на врагов.

60. Между тем димеяне, фаряне и тритеяне, после неудачного преследования этолян и в страхе за будущее по причине занятия укрепления неприятелем, прежде всего послали вестников к стратегу ахеян с сообщением о случившемся и с просьбою о военной помощи, а затем с теми же просьбами отправили посольство 188. Однако Арат не мог собрать наемников, потому что ахеяне в Клеоменову войну заплатили не все жалованье наемным войскам и потому еще, что во всех начинаниях, словом, во всем, что касалось войны, Арат всегда обнаруживал недостаток решимости и смелости. Поэтому-то и Ликург мог взять Афенем мегалопольцев, и Еврипид вслед за рассказанным выше делом занял Гортину 189в Телфусской области. Тогда димеяне, фаряне и тритеяне, потеряв надежду на получение вспомогательного войска от стратега, согласились между собою не делать впредь взносов в союзную казну ахеян 190, но на собственные средства набрать наемников в числе трехсот человек пехоты и пятидесяти конных воинов и с помощью их самим отстаивать свою область. Таким поведением они обнаружили надлежащую заботливость о собственных выгодах и пренебрежение к выгодам союза. Их почитали зачинщиками и указчиками для тех, которые желали вступить на пагубный путь и искали повода к раздроблению ахейского народа. Однако наибольшая доля вины за такое поведение падает по всей справедливости на стратега, потому что он не обращал внимания на просьбы, медлил и предоставлял просящих самим себе. И в самом деле, каждый человек в случае опасности, пока питает какую-либо надежду на помощь друзей и союзников, обыкновенно держится их; но раз надежды его в трудных обстоятельствах обмануты, он вынужден помогать сам себе по мере возможности. Вот почему нельзя укорять тритеян, фарян и димеян за то, что вследствие медлительности стратега ахейского они набрали для себя наемников; но они заслуживают порицания за отказ от взносов в союзную казну. Пренебрегать собственными выгодами им не следовало, тем более что хорошее имущественное положение их давало к тому возможность; но они должны были блюсти свои обязанности относительно союзного государства, особенно потому, что по союзным законам расходы их были бы неукоснительно возмещены 191, и потому наконец, что города эти, — что самое важное, — положили начало самому союзу ахеян.

61. Таковы были дела Пелопоннеса. Что касается царя Филиппа, то он прошел Фессалию и прибыл в Эпир 192. Здесь он призвал к оружию эпиротов поголовно, присоединил их к македонянам, взял также вышедших ему навстречу триста пращников 193из Ахаи и пятьсот критян, отправленных полирренянами, и двинулся в поход, прошел Эпир и явился в область амбракиотов. Если бы тотчас по прибытии сюда он вторгся внутрь Этолии, то, располагая тяжеловооруженным войском, при внезапном неожиданном нападении он привел бы всю войну к решительному концу. Но теперь по настоянию эпиротов он прежде всего осадил Амбракий 194, тем самым дал этолянам время собраться с силами, осмотреться и приготовиться к будущему. Между тем эпироты ставили свои собственные выгоды выше общего дела союзников и помышляли о том только, как бы подчинить своей власти Амбракий, а потому просили Филиппа прежде всего взять с помощью осады это поселение. Эпироты почитали для себя весьма важным добыть обратно Амбракию 195от этолян и надеялись достигнуть этого в том только случае, если овладеют упомянутою выше местностью и станут угрожать самому городу. Амбракий — местность, хорошо укрепленная находящимися перед нею сооружениями и стеною, лежит в болотах, а к ней идет из окрестной области единственный путь по узкой насыпной дороге. Благодаря своему положению укрепление господствует над областью амбракиотов и городом их. Итак, Филипп по настоянию эпиротов расположился станом перед Амбракием и занялся приготовлениями к осаде.

62. В это время Скопас снялся со всем ополчением этолян с места, прошел через Фессалию, вторгся в Македонию, в разных направлениях исходил Пиерию 196и уничтожил хлеб 197на ее полях, собрал там обильную добычу и повернул назад, чтобы идти к Дию 198. Он вошел в город, покинутый населением, срыл стены, разрушил дома и гимнасий 199, кроме того, сжег портики 200, окружавшие храм 8*, уничтожил все священные предметы, служившие к украшению храма или употреблявшиеся в дело на всенародных празднествах, опрокинул и все изображения царей. Таким образом, этот человек в самом начале войны, с первого же шага воевал не с людьми только, но и с богами, и когда он возвратился в Этолию, его не признали нечестивцем, но превозносили почестями и взирали на него как на доблестного мужа, оказавшего услугу государству; он преисполнил этолян суетных надежд и безумной гордости. После этого они вообразили, что никто не дерзнет даже приблизиться к Этолии, что сами они могут безнаказанно опустошать не один Пелопоннес, что они делали обыкновенно, но и Фессалию и Македонию.

63. При известии о том, что творится в Македонии, Филипп тогда же понял, что получает возмездие за безрассудную алчность эпиротов, однако продолжал осаду Амбрака. С помощью земляных и прочих сооружений, которыми искусно пользовался, он скоро навел ужас на осажденных и в течение всего сорока дней взял поселение. По уговору царь отпустил гарнизон человек в пятьсот этолян и во исполнение желания эпиротов передал им Амбракий; сам с войском двинулся дальше мимо Харадры 201, дабы возможно скорее переправиться через Амбракийский залив 202в самом узком месте его, у святилища акарнанов, именуемого Актием 203. Названный здесь залив, отделяясь от Сицилийского моря 204, углубляется в сушу между Эпиром и Акарнанией очень узким устьем: оно имеет меньше пяти стадий в ширину; углубляясь дальше внутрь суши, залив достигает ширины стадий в сто, а в длину начиная от моря имеет около трехсот стадий. Отделяя Эпир от Акарнании, первый оставляет он с северной стороны, а вторую с южной. Переправив войска через устье залива и пройдя через Акарнанию, Филипп явился перед этолийским городом, именуемым Фойтиями 205, дорогою присоединив к своему войску две тысячи человек пехоты и двести конницы из акарнанов. Кругом названного города Филипп расположился с войском, в течение двух дней вел упорный жестокий приступ, пока город не сдался на капитуляцию, причем, согласно уговору, отпущены были находившиеся в городе этоляне. С наступлением ночи явились на помощь этоляне в числе пятисот человек, не знавшие еще о взятии города. Заранее проведав, что они придут, царь в удобных местах устроил засады, благодаря чему большая часть этолян была перебита, остальные, за исключением весьма немногих, взяты в плен. После этого Филипп велел отмерить своему войску содержание на тридцать дней из того хлеба, который перед тем был захвачен, — в Фойтиях найдены были огромные склады хлеба, — и направился дальше к Стратике 206. Стадиях в десяти от города Филипп расположился станом подле реки Ахелоя 207и, отправляясь оттуда, безнаказанно опустошал страну, ибо никто не отваживался на сопротивление.

64. В это время ахеяне, удручаемые войною, услыхав, что царь находится вблизи, отправили к нему послов с просьбою о помощи. Послы нашли Филиппа еще подле Страта, сообщили ему все, что было поручено, в особенности же старались дать понять, сколь богатую добычу получит войско его в неприятельской земле, и тем убеждали царя переправиться и вторгнуться в Элею. Выслушав послов, царь удержал их при себе и обещал обсудить их предложения, затем снялся со стоянки и двинулся дальше к Метрополю и Конопе 208. Этоляне покинули город Метрополь, но занимали его кремль. Филипп предал город пламени и немедленно пошел на Конопу. Стянутая здесь конница этолян отважилась встретить врага у переправы через реку на расстоянии двадцати стадий перед городом; они были убеждены, что или совершенно воспрепятствуют переправе македонян, или причинят им большой урон при выходе на берег. Царь постиг замыслы этолян и приказал своим пелтастам первыми идти в реку и выходить из нее всем вместе по отрядам с сомкнутыми щитами. Пелтасты повиновались, и лишь только переправился первый отряд, этолийская конница пыталась некоторое время бороться с ним; но так как неприятель оставался на месте с плотно сдвинутыми щитами 209, а за ним переходили второй и третий отряды, примыкая своими щитами к первому, тогда, конница, будучи не в силах что-либо сделать, сама потерпев потери, начала отступать к городу. С этого времени спесь этолян укрывалась за стенами городов и сидела там тихо, а Филипп, переправив войско через реку, беспрепятственно опустошил и эту страну и подошел к Ифории 210. Это — поселение, лежащее над самой дорогой Филиппа, укрепленное природой и искусством. При приближении царя гарнизон в страхе очистил поселение, а царь завладел им и разорил до основания. Отряжаемым за продовольствием воинам он отдавал приказ разрушать точно так же и все прочие укрепления в этой стране.

65. Выйдя из теснины, Филипп продолжал путь медленно, шаг за шагом, давая своему войску время собирать добычу с полей. Войско имело все нужное в избытке, когда царь подошел к Ойниадам 211; расположил свой стан перед Пеанием 212и решил взять прежде всего это поселение, и действительно взял его приступом после нескольких, следовавших одно за другим нападений. Хотя город этот был невелик и имел в окружности меньше семи стадий, но по всему устройству домов, стен и башен не уступал любому значительному городу. Стены его царь велел срыть до основания, разобрать жилища, а лес их и кирпич снести со всею заботливостью на плоты и сплавить вниз по течению реки к Ойниадам. Вначале этоляне решились было удержать за собою кремль в Ойниадах, укрепив его стенами и прочими сооружениями; но с приближением Филиппа они в страхе удалились оттуда. Взяв и этот город, царь пошел дальше и расположился лагерем перед неким укрепленным поселением Калидонской области 213, которое называется Элеем и отлично защищено стенами и разными другими сооружениями: все средства для укрепления его даны были этолянам Атталом 214. И этот пункт македоняне взяли приступом, разграбили всю Калидонскую область и опять направились к Ойниадам. Филипп понял выгоды местоположения города во всех отношениях, особенно же для переправы отсюда в Пелопоннес и занялся укреплением его. Действительно, Ойниады лежат на морском берегу, на границе Акарнании с Этолией, при входе в Коринфский залив. Городу этому противолежит в Пелопоннесе побережье димеян; в самом близком расстоянии находится он от окрестностей Аракса, именно не более как на сто стадий. По таким-то соображениям царь укрепил самый кремль, окружил общею стеною гавань и корабельные верфи с целью соединить их с кремлем; на эти сооружения он употребил взятые из Пеания строительные принадлежности.

66. Царь занят еще был этим делом, когда из Македонии явился вестник и сообщил, что дарданы, догадываясь о походе его в Пелопоннес, порешили вторгнуться в Македонию, для чего стягивают войска и делают большие военные приготовления. При этом известии Филипп находил нужным спешить на защиту Македонии, ахейских послов он отпустил с ответом, что по устранении возвещенной опасности важнейшим делом его будет оказание помощи ахеянам. Сам он поспешно снялся с войском и направился в обратный путь той самой дорогой, какой пришел сюда. В то время, как Филипп собирался переправиться через Амбракийский залив из Акарнании в Эпир, явился к нему в единственной лодке Деметрий из Фара, изгнанный римлянами из Иллирии, как мы рассказали выше. Филипп принял его радушно и советовал плыть к Коринфу, а оттуда явиться через Фессалию в Македонию; сам переправился в Эпир и, нигде не останавливаясь, пошел дальше. Когда наконец он явился в Пеллу 215, что в Македонии, дарданы прослышали о его прибытии от каких-то перебежчиков фракиян; напуганные известием, они немедленно распустили свое войско, хотя находились уже вблизи Македонии. Узнав о том, что дарданы оставили прежнее намерение, Филипп распустил всех македонян для уборки жатвы, а сам отправился в Фессалию и остальную часть лета провел в Ларисе 216.

Около этого времени Эмилий вступал с блестящим триумфом в Рим по возвращении из Иллирии, Ганнибал по взятии Заканфы приступом распустил свои войска на зимовку, римляне по получении известия о падении Заканфы отправляли послов к карфагенянам с требованием выдачи Ганнибала, а в то же время готовились к войне и избрали в консулы Публия Корнелия и Тиберия Семпрония. Обо всех этих событиях мы говорили подробно в предыдущей книге; здесь упоминаем о них лишь для памяти согласно первоначальному обещанию, дабы тем легче постигалась единовременность событий. Первый год текущей олимпиады подходил к концу 217.

67. Между тем у этолян наступили уже выборы должностных лиц, и в стратеги выбран был Доримах. Немедленно вступил он в должность и, призвав этолян к оружию, вторгся в верхнюю часть Эпира и опустошал поля, при этом действовал с большим ожесточением, заботясь не столько о получении добычи, сколько о разорении эпиротов. По прибытии к додонскому святилищу 218он предал пламени его портики, уничтожил множество священных предметов и разрушил священный дом. Таким образом, для этолян не существовало границ между миром и войною, и в мирное ли то, или в военное время они в своих предприятиях нарушали общечеловеческие установления и права. По совершении этих и других подобных деяний Доримах возвратился домой. Зима еще продолжалась, и никто не думал, что Филипп может появиться в такую пору года, когда царь с тремя тысячами меднощитников, с двумя тысячами пелтастов, с тремястами критян, сверх того с тремястами конных телохранителей двинулся в поход от Ларисы. Переправив войско из Фессалии на Эвбею, а оттуда к Кину 219, он через Беотию и Мегариду пришел в Коринф ко времени зимнего солнцестояния; поход совершен был с такою быстротою и держался в такой тайне, что никто из пелопоннесцев и не подозревал о прибытии царя. Заперев ворота Коринфа и поставив стражу по дорогам, он на следующий день призвал к себе из Сикиона Арата старшего, отправил письма к стратегу ахеян 220и в отдельные города с извещением о том, где и когда всем ахеянам собираться с оружием в руках. Когда распоряжения были сделаны, Филипп снялся со стоянки, прошел вперед и разбил свой лагерь подле Диоскурия 221в Флеунтской области.

68. В это же время Еврипид с двумя лохами 222элейцев, с пиратами и наемниками, всего до двух тысяч двухсот человек, а также с сотней конных воинов выступил в поход из Псофида 223через Фенику 224и Стимфалию, ничего не зная о Филиппе и замышляя разграбить область сикионян. В ту самую ночь, как Филипп располагался станом у Диоскурия, Еврипид прошел мимо царской стоянки и намеревался вторгнуться в Сикионию. Между тем несколько критян Филиппа, покинув строй и отправившись в поиски за продовольствием, наткнулись на воинов Еврипида. В ответ на расспросы Еврипид узнал о прибытии македонян и, не говоря никому ни слова, снялся с войском и повернул назад той же дорогой, по какой пришел сюда. Он желал и надеялся пройти через Стимфалию до высот, господствующих над нею, прежде чем настигнут его македоняне. Ничего не зная о неприятеле, царь, согласно своему плану, снялся с войском утром и намеревался пройти к Кафиям на Стимфал: сюда с оружием в руках приглашал он собраться ахеян.