Чтение онлайн

Это была наша первая встречал с Лив с того момента, когда я узнала, что она помогала мучить Сильви. Я думала, что буду жалеть о том, что не убила ее, когда представился такой случай. Но у нее в глазах появилась неуверенность, в теле – напряженность, которые говорили, что, скорее всего, она с тех пор познала и другие стороны совета. Она была напугана. А я была этому рада.

– Ты выглядишь так, будто тебе одолжили одежку, Лив, – сказала я. – Как кое-чья бедная родственница.

– Странник отдал тебя в горничные к Иветт? – спросил Жан-Клод. – Он так быстро тебя выкинул?

– Иветт просто помогла мне одеться, – ответила она, высоко подняв голову, но ее руки непроизвольно разглаживали платье. Это не помогало.

– У тебя в гардеробе полно нарядов намного более привлекательных, – заметил Жан-Клод.

– Но не платьев, – сказала Иветт. – На официальном мероприятии женщина должна быть в платье.

Она сладко улыбнулась. Это заставило меня пожалеть, что я надела платье.

– Я знаю, что ты сделала с Сильви, Лив. И жалею, что не вышибла тебе и мозги, когда вышибала коленные чашечки. Хотя, знаешь, Лив, несколько лет с советом, и ты об этом тоже пожалеешь.

– Я ни о чем не жалею, – сказала она.

Но ее лицо напряглось, в прекрасных глазах мелькнуло какое-то новое выражение.

Привидение ее самой, доброй и правильной. Часть меня хотела знать, что они с ней делали, но мне достаточно было видеть, как она испугана.

– Я рада, что ты собой довольна, Лив, – сказала я.

И в этот момент на сцене появился Ашер. Волосы были заплетены в тугую косу. Они были того же цвета, как металлические нити скатерти, неземной цвет, даже если бы он был человеком. Убранные волосы подчеркивали шрамы у него на лице. И было очень трудно не смотреть на них, не разглядывать. И остальной его вид делал задачу еще сложнее.

Обнаженный торс был чудом контрастов. Как и его лицо, он был наполовину ангельской красоты, а наполовину – растекшийся кошмар. На нем были узкие черные кожаные брюки, оставлявшие по бокам полосы обнаженной кожи, от бедра до середины икры, где начинались сапоги. Плоть, сверкавшая на фоне черной кожи на правой ноге, пугала. Шрамы шли примерно до середины бедра. Это поднимало большущий вопрос. Превратили ли его мучители в евнуха, или оставили мужчиной? Как в случае с автокатастрофой. Мне хотелось спросить, но я не спрашивала.

– Жан-Клод, Анита, как мило с вашей стороны к нам присоединиться.

Он смог заставить учтивую фразу звучать издевательски, наполняя слова шипящим теплом угрозы.

– Твое присутствие по обыкновению доставляет то же удовольствие, – ответил Жан-Клод.

Его слова были пусты, нейтральны, и на выбор слушателя содержали комплимент или ехидство.

Ашер скользнул к нам, изгибая совершенные губы в улыбке. Обе стороны рта работали одинаково. Мускулы под шрамами остались в целости. Приблизившись, он остановился прямо передо мной. Он был примерно на два шага ближе, чем мне было бы удобно, но я не стала отступать или жаловаться. Я просто ответила на его улыбку своей улыбкой. Ни его, ни моя не тронула глаз.

– Тебе нравится мой наряд, Анита?

– Слегка агрессивно, не находишь?

Кончиками пальцев он провел по кружеву у меня на талии. Пальцы скользнули через открытые участки, коснувшись обнаженной кожи. У меня перехватило дыхание.

– Ты тоже можешь дотронуться до меня, везде, где пожелаешь, – сказал он.

Я отстранила от себя его руку.

– Не могу ответить тем же, прости.

– Думаю, можешь, – сказал Странник.

Я коротко взглянула на него.

– Нет, – ответила я резко, – не могу.

– Жан-Клод определился с правилами, – сказал Странник. – Ашеру нужна кровь. И в рамках правил будет испить из тебя, Анита. Он бы предпочел вонзить в тебя кое-что другое, но ему придется ограничиться только клыками.

Я покачала головой.

– Я так не думаю.

– Ma petite, – тихо сказал Жан-Клод.

Мне не понравилось то, как он меня позвал. Я обернулась, и одного взгляда было достаточно.

– Ты что, шутишь?

Он подступил ко мне совсем близко, притянув к себе.

– В твоих указаниях действительно ничего не говорилось о том, чтобы разделить кровь.

Я пристально смотрела на него.

– Ты действительно хочешь, чтобы он из меня “испил”?

Он покачал головой.

– Дело не в том, хочу ли я этого, ma petite.Но если они не могут пытать или подвергнуть нас насилию, мы оставили им кое-что другое.

– Если хочешь вернуть мне одного из моих верлеопардов, – вмешался Падма, – может быть, Вивиан, то я гарантирую вам возможность свободно уйти за возвращение моей сладкой Вивиан.

Как обычно, словно ожидая нужной реплики, в комнату вошел Фернандо. Он был слегка синий, но ходил. Какая жалость. На нем был украшенный драгоценностями жилет и что-то вроде восточных шароваров. Прямо “Тысяча и одна ночь”, если не сам магараджа.

– Фернандо сказал, что изнасиловал ее?

– Я знаю, что сделал мой сын.

– Это не испортило ее для тебя? – спросила я.

Падма посмотрел на меня.

– То, что я сделаю с ней, когда она снова будет моей, вас, людей, не касается.

– Ни за что, – сказала я.

– Тогда у тебя нет выбора. От тебя должен испить один из нас. Если среди нас есть кто-то, кто удовлетворит тебя больше, кто-то… менее безобразный, мы можем что-нибудь придумать. Возможно, я мог бы сам тебя взять. Среди нас самих только Иветт находит Ашера привлекательным, но ее вкусы всегда были более, чем странными и необычными.

Лицо Ашера ничего не выдавало, но я знала, что он все слышит. Падма хотел, чтобы он слышал. Последние два столетия с ним обращались, как с цирковым уродцем. Не удивительно, что он такой раздражительный.

– Да я лучше дам Ашеру воткнуть в меня все, что он захочет, чем позволю тебе до меня дотронуться.

Всего секунду на лице Падмы отражалось удивление, которое затем сменилось высокомерием. Оскорбление ему не понравилось. Отлично.

– Возможно, еще до завершения этой ночи, Анита, твое желание исполнится.

Похоже, у Ашера появились проблемы с тем, чтобы смотреть на меня, словно он боялся. Не меня, конечно, но здесь будто велась какая-то изысканная игра, чтобы причинить ему боль. У него было такое же напряжение, как у жертв, когда их слишком много наказывают за все, что попало.