Чтение онлайн

Потом он нашел меня у стойки. Я пила пиво, обычный «Гиннесс» – даже не легкое, когда он хлопнул меня по плечу.

– А, привет, – сказала я.

– Ты сегодня классно выступала, – сказал он. – Такой я тебя еще не видел.

– Спасибо, но это была не я. Всего лишь почти-я.

– Как это?

– Неважно. Не ожидала тебя здесь увидеть. Я думала, ты на съемках второго сезона, в Ванкувере.

– Лиама ввели в кому.

– Сочувствую.

– Ничего, все путем. На два эпизода. Когда это ты постриглась?

– Пару дней назад.

– Классно, мне нравится. У тебя вид реально резкий, или как-то так…

– Что ж, спасибо.

– Нет, я серьезно, отлично выглядишь. И совсем по-другому. Вероятно, такая у тебя эстетика души.

– Чего?

– Термин моего временного коуча. Когда твой внешний вид и душа согласованы.

– О как.

– Типа вот этого. – Он показал на свой кожаный пиджак и четки. – У меня вот эстетика души такая.

– Угу.

– Конечно, моя стилистка пытается меня переформатировать. Она думает, что я должен выглядеть больше в стиле девяностых, как отзвук раннего Люка Перри, мир его праху. Но я себя вижу более – как бы сказать? – эклектичным. Немножко Джеймса Дина, немножко готики, немножко духовного – и вот это я. Гибрид. Такая у меня эстетика души.

– Понятно.

– В этом городе каждый тебя пытается изменить.

– Входит в должностные обязанности, – отозвалась я. – Приходит вместе со славой, и когда получаешь все на халяву и делаешь кучу денег, и оказываешься все время у всех на виду и тебе твердят, какой ты великий.

– Да мне плевать на всех, кто на меня смотрит.

– Не смотрели бы – не было бы тебе плевать.

– Может быть, – согласился он. – Но меня интересует только одно: делать хорошее искусство.

Это он «Дышащих» назвал искусством?

– Ну вот ты настоящий художник, – сказал он. – Я же вижу.

Он протянул руку, слегка пощекотал меня под подбородком. Чего он вообще меня трогает?

– В тебе все – про искусство, – сказал он. – Но это не отменяет, что ты до смешного очаровательна. Просто невероятно.

Он перевел руку к моей левой щеке, погладил ее. Я съежилась.

– Прости. – Он отдернул руку. – Очень давно мне хотелось так сделать.

Я посмотрела вдоль стойки. Там сидели четверо студентов, приезжих, пялились на нас. Меня завело, что они видели, как он мне щеку гладил. У меня от этой мысли закружилась голова – куда сильнее, чем от самого поглаживания щеки.

– И как давно? – спросила я.

– Что именно?

– Как давно тебе хотелось? Еще когда мы хот-доги ели?

– Ага.

– Черт, а я понятия не имела. А за ланчем с Офером?

– Определенно. И даже когда ты ела в туалете на вечеринке после кастинга.

– Определяющий момент, – заметила я.

– Но сегодня, сегодня же у тебя эстетика души!

Я расхохоталась.

На сцене стоял друг Джейса – Пол из Акрона, – недавно обросший, в костюме в клетку. Видимо, его тоже понизили до сред. Он пробивался через скетч о воздушном путешествии.

– Все самолеты застряли в девяносто седьмом, – говорил он. – И в каждом из них есть потайная комната, и там всегда отсасывают у Билла Клинтона.

– Хочешь отсюда смыться? – спросила я. – Вторую щеку мне потрогаешь. Глава шестьдесят восьмая

В смысле техники Джейс целоваться умел. Но сосаться с ним у меня в гостиной – это было как находиться под медленной осадой. Он двигался нежно и ласково, и это и была проблема. Вот уж не знаю, что меня больше обламывало: его прощупывающая нежность – или возможность, что она настоящая. Жалко, что те приезжие больше нас не видят. И я мысленно повторяла про себя «Лиам, Лиам, Лиам», напоминая себе, что очень-очень многие рады были бы оказаться сейчас на моем месте.

Когда он стал меня вылизывать, я почувствовала, как во мне просыпается инстинкт убийцы. Язык Джейса лениво блуждал в окрестностях клитора, ни разу на него не приземлившись.

«У нас вся ночь впереди», – будто говорил он.

«Ты можешь просто работу сделать?» – хотелось крикнуть мне.

Он еще и стонал туда, будто у самого зомби-апокалипсис происходил. Я его голову прижала сильнее между ног, чтобы заглушить звук, но он это воспринял как сигнал, что я ловлю неимоверный кайф, и ускорил темп своего случайного блуждания, сильнее работая языком, но все так же обходя клитор, и всю дорогу стонал.

– Грудь воском эпилируешь? – спросила я, когда он снял рубашку.

У него торс был голый, только какая-то щетина пробивалась меж сосков.

– Стилистка заставляет, – простонал он.

Зато у него были симпатичные густые волосы внизу и совершенно идеальный пенис – чистый, красивый, чуть больше среднего размера – пенис, который все поклонницы Лиама были бы счастливы открыть.

Ничего на самом деле неправильного с эстетической точки зрения в «эстетике души» Джейса не было. Было с душевной. Именно этого не хватало, когда он делал куннилингус. Тут нужно действительно уметь соображать, и не только соображать, но и чуйку иметь. Прислушиваться надо к вульве и понимать, следовать за ее влажностью. Исполнял Джейс неплохо, но интуиции у него не было.

– Пусти меня наверх, – сказала я.

Села на его член и погнала. Я представляла себе, что это у меня такой член, что это я Лиам. Но если Лиам – я, то кто же он? А все тот же Джейс. Значит, Лиам в моем исполнении трахал Джейса моим духовным членом.

– Шире ноги, – сказала я ему, рукой пролезая ниже по его коже, туда, между яйцами и дыркой.

И уверенно вставила палец ему в зад, продолжая трахать. Сфинктер сомкнулся вокруг пальца в пароксизме наслаждения.

Джейс застонал и задергался, взметая себя ко мне.

– Назови меня по имени, – сказал он.

– Джейс.

– Нет, настоящее мое имя скажи.

– В смысле?

– Меня зовут Джейсон Благоевич. Скажи вслух.

– Джейсон Благоевич, – повторила я.

– Громче.

– Джейсон Благоевич! – воскликнула я со всей страстью, которую могла изобразить. На самом деле отлично сыграла.

«Игра становится реальной в воображаемых обстоятельствах», – подумала я фразой из университетских учебников. Или становится воображаемой в обстоятельствах реальных.