Чтение онлайн

– Сильные, – сказала она.

– На самом деле нет, – ответила я.

– Хочешь, чтобы я тебе с животиком что-нибудь сделала? – спросила она вдруг.

– С животиком?

– Поцеловала? Как ты мне?

– Окей, – засмеялась я.

– Ложись на диван.

Мы сменили положение, я легла на диван и закрыла глаза.

Она приподняла на мне майку, открыв только живот. Он уже не был плоским, но мышцы еще были. И Мириам стала целовать меня вверх и вниз. Она обходила меня по кругу, тыкаясь лицом, чуть сдвигая пояс юбки – сладчайшая пытка. У меня в паху задергалось, и ее поцелуи стали медленнее. У меня напряглись соски. Я накрыла ладонью ее руку и направила к своей груди.

Она быстро отодвинулась.

– Ой, прости, – сказала я. – Это я перестаралась?

Но я и сама знала, что да.

Я боялась, что теперь Мириам будет держаться от меня подальше, что даже не даст о себе знать. Представляла себе, как придется идти в «Йо!Гуд» и в паузах прожевываемого йогурта, посыпанного зожными батончиками, умолять ее прийти, стоя в клубах сигаретного дыма от помойки. Но она вернулась на следующий день вечером, и возвращалась каждый вечер той недели: семь дней Мириам.

Это был своего рода наш миф о Сотворении – семь дней и семь ночей, начатый раввином в цветке каллы и божьим космическим гудком. У меня было такое чувство, будто начался новый календарь. Я перестала считать дни детокса от матери и стала считать ночи Мириам.

На третью ночь я оседлала ее поверх юбки и стала бешено тереться о мясистый купол между пупком и лобком. Я почти на нее легла, но мне хотелось заставить ее кончить первой. Все еще в одежде, я устроилась между ее толстых ляжек. И пустила в ход то, что у меня было: тазовую кость, бедро. Я билась об нее, а она подо мной вздымалась и опадала. А потом она ахнула, и я стала целовать ей губы, впитывая в себя ее звуки, а она стонала в голос.

– Тебе хватило? – спросила я ее, гладя ее волосы, когда мы потом распластались на моем диване, все еще переплетя ноги.

Она кивнула, и мы еще какое-то время лежали тихо.

– Цикады, – сказала она наконец.

– Что?

– Цикады на улице. В траве.

Я никогда раньше их не замечала. Но сейчас, когда она мне указала на них, я только их и слышала. Они мне заполнили слуховой канал и череп, накрыли теплым мятным одеялом. Глава пятьдесят пятая

На четвертую ночь мы устроили себе нормальное свидание. Сели в «Золотом драконе» друг напротив друга в угловой кабинке в глубине и распили «Чашу скорпиона» и «Синие Гавайи».

– Открой рот, – хихикнула Мириам, держа в зубах соломинку.

– Зачем?

– Открой, и все.

Я послушалась. Она выудила из «Чаши скорпиона» вишню и положила мне в рот.

– Мммм, – сказала я. – Вишнетительно.

– А еще?

– Вишнеснятинка. С легкими нотами вишни.

– Ага, – согласилась она. – И это самое лучшее.

Но когда я попыталась взять ее за руку, липкую от сладости, Мириам убрала ее:

– Нет, не стоит. Могут увидеть.

– Конечно, – быстро согласилась я.

Мне было обидно – и я сама удивилась, что мне обидно. Но портить свидание хмурой физиономией не хотелось, и я стала рассматривать ленты лампочек, мигающие над баром. Одна состояла из розовых фламинго, другая из зеленых пальм. Еще была длинная лента падучих звезд и полумесяцев, небесной синевы и банановой желтизны. Огоньки отражались в нашей «Чаше скорпиона», будто там находилась вся Солнечная система.

– Кстати, просто для сведения: мне кажется, я сейчас типа верю в Бога, – сказала я Мириам.

– Вот как, – усмехнулась она. – И каким образом случилось это потрясающее событие?

– Ну, ладно. Может быть, верю – слишком сильно сказано. Но он мне определенно нравится. И вполне меня устраивает.

– А почему бы и не нравиться ему?

Я опустила руку под стол и нашла ее колено. Ожидала, что она отведет мою руку, но она этого не сделала, и я руку там оставила. Потом сдвинула ее чуть-чуть, туда, где это было уже не совсем колено, но еще не совсем бедро. Мириам агрессивно напала на горсть лапши, и меня не изгоняла.

Мне хотелось подняться выше, но оттуда, где я сидела, было не дотянуться до желанной территории. И я сбросила туфлю и осторожно просунула ногу ей под юбку, вверх по ноге.

– Рэйчел! – сказала она.

– Да, Мири?

Я продолжала ползти, пока не добралась до ее белья.

Она глотнула галактики из «Чаши скорпиона» и закрыла глаза. Я медленно гладила ногой ее трусы, ища щель. Щекотала, разминала. Мириам кашлянула, но глаз не открыла. Трусы у нее были теплые и влажные.

– Ты вся отсырела, – прошептала я.

Она скрипнула зубами в мой адрес, но тут принесли еду. На секунду у Мириам стал такой вид, будто она есть не может, и я ощутила гордость при мысли, что привела ее в состояние, когда она хочет только меня. И осторожно убрала ногу вниз по ее ноге, вытащила из-под ее юбки. Мириам постепенно начала есть. Мне приятно было смотреть, как она шумно хлебает – ее аппетит сильно меня заводил. А я поклясться была готова, что чую сейчас на себе ее запах, аромат земли под дождем, идущий из-под стола. Я представила себе, как она протекает сквозь юбку, оставляя мокрый след на розовой банкетке, и мне хотелось, чтобы след этот остался навеки. Здесь были мы. Глава пятьдесят шестая

Трусы у Мириам были хлопковые, закрытые, скрывающие все-все-все, до последнего лобкового волоса, охраняющие ее от моих желаний. Практически это были панталоны, и я стояла у себя в спальне на коленях, накрытая ее юбкой, дергая за хлопок.

А сняла их она. Потом с видом благодетельницы сняла и юбку. Волосы на лобке у нее были рыжевато-русые, от ляжки до ляжки она была покрыта густыми ароматными их кудрями. Мириам села на край моей кровати, раскинулась на спине поперек одеяла, голову положила на мою подушку и посмотрела на меня.

– Ты так хороша, – выдохнула я. – Так хороша.

Она закрыла глаза. А когда открыла – улыбалась.

– А еще?

Я улыбнулась в ответ:

– Великолепна.

Я легла рядом и поцеловала ее в губы. А потом пошла целовать вниз по голому телу, приговаривая:

– Такая роскошная. Такая красивая…

Сунулась лицом в мягкую штетловскую шерсть.

– И чертовски вкусная.

Ощутив вкус ее сока, я была поражена ощущением вневременности, будто все это уже было раньше, где-то далеко с нашими предками в России, в Литве, в Польше, в Молдавии. Мы – две возрожденные еврейки из штетла, две женщины, которые в прошлой жизни знали друг друга и были в любовном союзе. И все, что происходило раньше и происходит сейчас, будет происходить вечно. Это любовь, которая всегда существует между женщинами. И будет существовать и дальше, мы эту любовь несем миру. Ее излучают окна моей квартиры, через весь город, над ущельями и горами, прямо в ночное небо.