Встречный бой
Шрифт:
– Тонна веса. На машине повезем? – спросил Смехов, кивая на пикап, в кузове которого был установлен «толстяк».
– На машине там не проехать. Узкая, выдолбленная в скале тропинка. Ширина – около метра, глубина – десять сантиметров. В идеале тащить его на рокле.
– Рокле? – переспросил Смехов. – Ладно, попробую достать. Сколько человек подготовить?
– Думаю, четверых хватит. Надо только фалы подлинней подготовить, чтобы, если что, вытаскивать оттуда. Группу Дубровского нашли?
– Нет, как сквозь землю провалился. С ним было двадцать бойцов. У меня, по большому счету, оперативных сотрудников и не осталось. Кстати, как тебе группа «Сигма»?
– Нормально. Держатся хорошо. Прапорщик Гныш – молодец, стажеры тоже хорошо работают. Я их с собой возьму, так что с тебя еще пара человек. Думаю, таким составом справимся.
Тресссь!!! – ударил по мозгам громкий треск разрываемой материи. Все, кто был в этот момент на площади перед оцепленным зданием, получив звуковой удар, повалились на землю. Я тоже плюхнулся на задницу, но больше не от удара, а по старой армейской привычке, вбитой в подкорку годами: уйти с линии атаки и спрятать свое любимое тело в каком-нибудь укрытии.
Падая, направил ствол автомата в сторону, откуда раздался громоподобный треск. Дверь злополучного алкомаркета сорвало с петель, а большая часть стены перестала существовать. На месте алкомаркета, прямо в воздухе, растекалась здоровенная чернильно-черная клякса портала. Его непроглядная тьма клубилась и заворачивалась спиралью против часовой стрелки. От нее пыхнуло таким холодом, что ближайшие к ней лужи на земле тут же покрылись ледяной коркой.
А потом из провала сыпанула нечисть. Волна мелких хитиновых монстров девятибалльным цунами хлынула из портала и за считаные секунды заполонила большую часть площади.
Ближе всего к порталу оказался мой пикап «Хеликс», в кузове которого был установлен «утес». Видимо, из-за того, что уши Пашки-пулеметчика были прикрыты активными наушниками, первоначальный звуковой удар не вывел его из строя. Длинная очередь из крупнокалиберного пулемета встретила волну порождений Тьмы смертоносным кнутом. Тяжелые пули, покрытые серебром, выкашивали темных тварей раз за разом.
Я вскинул автомат и тоже открыл огонь, стреляя длинными, злыми очередями. Ни о каком прицеливании речи не шло: вон тут сколько целей, куда ни направь ствол автомата, все равно в какую-нибудь мерзкую гадину да попадешь.
Крупнокалиберный «утес» Пашки помог справиться с первым напором: длинные очереди крупняка позволили выгадать драгоценные мгновения и дать оглушенным мракоборцам и бойцам оцепления очухаться.
Расстреливая магазин за магазином, я рванул наперерез нечисти. Автомат стрекотал без умолку, девятимиллиметровые пули косили мелких хитиновых тварей, уничтожая их группами и поодиночке. Прорыв монстров оказался каким-то бестолковым и суматошным: они выплеснули на улицу, как квашня из кадушки. Если бы не первоначальный оглушительный звуковой удар, то, чтобы уничтожить всех тварей, хватило бы и десятка мракоборцев с ранцевыми разбрызгивателями и помповыми дробовиками.
В сторону волны хитиновых членистоногих полетели аэрозольные гранаты, залпы серебряной картечи и бесконечные пулеметные и автоматные очереди.
Полковник Смехов, вооруженный двухсторонней секирой, асфальтным катком вломился в ряды темных тварей, размахивая своим оружием, он, словно дворник, сметал монстров в разные стороны. Но, в отличие от сотрудника ЖЭК, после каждого взмаха полковника хитиновые твари не просто отлетали в сторону, будто пожухлые листья, а рассыпались серым прахом: лезвие секиры было покрыто толстым слоем серебра.
Монстры бездумно кидались на людей, рыскали по сторонам и хаотично перемещались по площади. Кажется, у них что-то не так с организацией. Отлично! Еще немного, и мы их зачистим!
Неожиданно из темного провала портала высунулось здоровенное щупальце, стремительным росчерком рвануло к Пашке и, ухватив его за шею, тут же утащило в иномирье. Пулеметчик в этот момент возился с перезарядкой пулемета, поэтому и пропустил столь неожиданный выпад.
– Вперед! – заорал я.
Коротко разбежавшись, проскакал прямо по щелкающим и клокочущим тварям, запрыгнул в кузов пикапа и, направив ствол пулемета в центр портала, нажал спусковой крючок. Тяжелые пули калибра 12,7 миллиметра стальным хлыстом ударили в черное зеркало портала, раскололи его надвое. Матово-черная поверхность портала от попадания пуль начала дрожать и расходиться волнами, будто была живой.
Отстреляв весь БК пулемета, я спрыгнул из кузова на землю, рванул дверь внедорожника, подхватил с сиденья подсумок с запасными магазинами и планшет с аэрозольными гранатами.
– Зачищайте здесь! – громко крикнув, приказал я Смехову. – Я попробую вытащить своего пацана. «Толстяка» затащите внутрь и жахните там!
Забрался на кабину пикапа, примерился и прыгнул прямиком в центр портала. В этот момент из портала высунулось то самое щупальце, которое утащило пулеметчика. Оно сноровисто ухватило меня на лету, тугая удавка склизкого щупальца обвила мне шею и грудь, воздух мгновенно вылетел из легких, в глазах потемнело. Мгновение – и я лишился чувств.
Глава 10
И вновь темнота! Как же она достала! Нет, ну правда, надоело! Сколько можно?! Почему нельзя, чтобы ад был подсвечен фонарями (к примеру, мощными светодиодными люстрами), и чтобы на полу – мягкий ковролин, а не жесткие острые камни. Вот что за гадство такое и шаблонность: если ад, то обязательно темно, страшно и больно. Был бы я писателем, обязательно отошел бы от шаблонов и при описании иномирья и ада изобразил бы их иначе: у меня ад был бы красивым, светлым, чистым и удобным для проживания местом.
Сразу вспомнился анекдот, рассказанный стариком Коцем.
Ну, Страшный суд, архангелы, личное дело…
«Жене изменял?» – «Ну, как бы…» – «Ясно. Налоговую обманывал?» – «Нет, ну не то чтобы, но…» – «Тоже ясно».
И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха? Подводят итог: «В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно твое липовое банкротство чего стоит! Короче, хотели бы тебе помочь, но никак. Приговариваешься к аду!»
Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут под руки и уводят. Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны, паленым пахнет. Таблички на дверях: «Ирландцы», «Малайцы», на одной двери даже «Инуиты» написано.
Доводят Рабиновича до двери с надписью «Евреи». «Ну, удачи тебе, греховодник, – говорят и внутрь заталкивают с криком: “Принимайте пополнение!”»
Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте вообще мегаполис какой-то – небоскребы, стекло, бетон, ландшафтный дизайн.
Тут к нему подъезжает мужичок на навороченном квадроцикле и шлем мотоциклетный протягивает: «Новенький? Поехали, подброшу до жилья». – «А-а-а… Скажите, это вот все вокруг – это ад?» – «Эх, мужик, ты не видел, что тут шестьдесят лет назад было!»