Чтение онлайн

— Сурикова, эта работа — лучшее, что ты нарисовала за все время, — мужчина усмехнулся, — Ты помнишь, что я тебе говорил? Привезешь мне с пленэра три пейзажа. Удачной поездки.

Я в ступоре простояла пару минут, глядя в спины уходившим преподавателям. И что это было?

Я не остановилась около одногруппников, которые радостно обсуждали будущий пленэр. Хотелось осмыслить произошедшее — гениальный план не сработал. Я переходила дорогу с мыслью: «Господи, дай мне знак! Дай знак, что мне действительно стоит туда ехать!. Где-то в середине парка меня накрыло осознание неизбежности поездки, и я тяжело опустилась на скамью, сжав голову руками. Я ревела настолько редко, что неожиданно образовавшийся ком в горле меня даже испугал. Я воровато оглянулась, и, убедившись, что поблизости никого нет, позволила себе пару раз всхлипнуть. Полезла в сумку в поисках платка, перерывая все содержимое.

Помада, косметичка, записная книжка, пудра, кисть, банка с высохшими белилами, запасные ключи от квартиры, недочитанная книга «Грозовой перевал» с множеством закладок, телефонная зарядка, оторванная пуговица от пальто, запасные колготки, несколько тюбиков с маслом…Ну был же платок! — подумала я, вытирая непрошенные слезы рукавом рубашки.

Достала все из косметички, затем проверила внутренние карманы рюкзака, потрясла за корочку книгу: на асфальт посыпались закладки, визитки, пачка Цитрамона>> и Карта с черноглазым королем.

«А вот и знак», — эта мысль пульсировала в виске, хотя я прекрасно понимала, что карту мне «подложила» цыганка. Мне и тогда показалось странным, что она обняла меня… Но теперь все встало на свои места: она же четко сказала «Цыганские карты не продаются», но не отрицала, что их дарят. Видимо, она сама искренне верит в свое гадание, и решила мне «помочь» — еще раз подтолкнуть к этой поездке.

— Да пошли вы все к черту! — злобно выкрикнула я в пустые аллеи парка, и пошла домой.

Собирать сумку.

В 5:25 3 июля электричка до Мишайского района отбыла, заполненная людьми с рюкзаками и мольбертами. Основная часть вещей была увезена вчерашним вечером на грузовой машине. Сегодня с собой были взяты только ценные вещи, документы и сухпаек.

Катерина пыталась заставить всех петь старые бардовские песни, однако, ее тоску по романтичным бО-м никто не разделял — часть студентов хотела спать, вторая — есть.

Я не хотела ничего. Если только чуть-чуть умереть.

Так, как я собиралась на этот выезд, никто никогда и никуда не собирался. В моем рюкзаке, помимо всего того, что было у всех, так же уместилась гора репеллентов, полноценная аптека, годовой запас влажных салфеток, книга «Как выжить на природе», икона, положенная бабушкой, баночки антисептика (в перерасчет на литры — около 2 л.), москитная сетка.

И карта с королем. Ее наличие успокаивало меня, даря надежду на благополучный исход этой авантюры.

По дороге выяснилась еще пара интересных моментов:

1) Деревня Черная (названная в честь реки) находится на острове.

2) Имеются «некоторые проблемы с освещением».

3) В деревне проживает «немного человек».

4) В деревне нет магазина — есть лабаз (Господи, я даже не знаю что это!>>).

5) В деревне нет врача, только медик, принимающий на дому.

б) Жить мы будем у местного населения на основании договора аренды помещения (Помещения… Брр»).

И Несмотря на это, Катерина предлагала хором петь Окуджаву.

По прибытию эти факты приобрели иную коннотацию.

1) Это полуостров. Но я буду звать его островом, так как с него все ровно не выбраться. С одной стороны он прижимается к суше, однако, место прижатия — Непроходимый бор, с другой — отрезан от большой земли рекой, переправа через которую осуществляется посредством парома. Раз в сутки. Если повезет. И вообще это зависит от настроения паромщика деда Максима.

2) Из-за островного расположения населенного пункта в нем с большими перебоями работает центральное электричество. В каждом доме есть генератор на бензине, и все привыкли к частым проблемам со светом.

З) Немного?! 60 человек! 60! Да мы всей своей компанией можем основать новую колонию на острове и ассимилировать местное аборигенное население. Если захватить здание школы, местного медика и паром (вместе с дедом Максимом), то нас вообще с этого острова ни одна власть не выселит.

4) Как оказалось, лабаз — это такая себе сельская продуктовая лавочка. Из продуктов есть все, кроме быстро портящегося (то есть всего вкусного), особым почетом пользуются крупы, консервы, свечи и бензин. И это основной ассортимент этого магазина. На мой праздный вопрос:

«Сколько стоит бензин?>>, мне ответили неожиданным: «Смотря какой… То есть хлеба и пива нет, зато топливо в изобилии — на вкус любого генератора.

5) Как оказалось, «медик»-это студент старших курсов медицинского вуза. И он не ведет прием болезных, его вынуждают это делать. Парень просто приезжает отдохнуть к бабушке, а на деле его тут практически берут в оборот и заставляют помогать хворым.

б) Вопрос с проживанием решался долго и нудно. Участники сельского схода пристально рассматривали нас, и по итогу этого «отбора» была составлена карта расселения: 1 курс и зам. декана по ВР заняли небольшое здание начальной школы, ректор Борис Таисович и декан нашего факультета отправились к местному батюшке, кое-кто из преподавателей «попал» к директрисе (она же и учительница) школы, остальных хаотично раскидали по домам местных жителей. Мы с Катериной очнулись уже за столом, покрытом белой скатертью, на который бабка Марья ставила кринку молока.

Отлично. Хождения по мукам начались.

После того, как был преодолен ужаснейший путь от станции до парома (а это, на секундочку, 4 км пешком!), мы группами по 10 человек переправлялись через Черную речку на остров. Переправа стала единственным приятным моментом за весь день: от меня требовалось только сидеть на рюкзаке и разглядывать бесконечные потоки воды. При взгляде на мое лицо всем окружающим становилось ясно — я не настроена на общение.

Поэтому меня никто не трогал. Я достала карманное зеркальце и влажную салфетку: после «прогулки» через лес меня ровным слоем покрывала пыль, и кое-где к коже пристали какие-то хвоинки и трупы насекомых. Я брезгливо стряхнула с лица и шеи всю эту гадость, и пыталась умыться, израсходовав пачку салфеток.

— Мне нужен душ. А лучше ванна, полная горячей воды. С солью и ароматическим маслом, — больше самой себе, нежели стоящим рядом людям, прошептала я.

Вода за краем деревянного настила парома приятно искрилась, принимая в себя лучи послеобеденного солнца. Я наклонилась, опустив руку в воду, и тут же услышала сварливый голос:

— Руки-то не суй!

Источником звука оказался очень старый мужчина — дедушка лет 80–85. Паутина морщин плотно обхватывала его лицо: казалось, что вся кожа изрешечена толстыми бороздами. Но веселые голубые глаза и залихватски поднятая на затылок фуражка капитана корабля (при этом на тулье, вместо кокарды, была надпись «Капитан. бля>>—буквы коро>> были оторваны) молодили его.

— Почему? Нельзя воду потрогать? — спросила я, прикрывая глаза, чтобы лучше рассмотреть лицо говорящего.