Чтение онлайн

Вспомнились слова Саввы о том, что рассмешить тоже нужен талант.

«А если это и есть Ванин путь?» — пришла мысль, поразив своей простотой.

Мне захотелось немедленно пойти к соседу и высказать ему всё, что я думаю по поводу его творения.

— Саш, а пойдём к нему сходим.

— Зачем? — удивился он.

— Поговорить хочу.

— Куда ещё? — поднялась Галка. — Ужинать давайте.

— Галюнь, ты накрывай пока, мы быстро. Пойдём, Саша, мне правда надо.

Я накинула на плечи вязаный кардиган и вышла на крыльцо. Вечер окутал наш отдалённый район тишиной, нарушаемой лишь негромко шелестящим по крыше моросящим дождём. Влажный холодный воздух тут же проник за воротник, вызывая дрожь, и захотелось немедленно вернуться в дом к тёплому очагу.

Сашка появился следом, прикрыл дверь и, раскрывая большой чёрный зонт, спросил:

— Идём?

Я кивнула и стала медленно спускаться по мокрым ступенькам.

Ваня, не ожидавший увидеть нас на пороге, обрадовался чрезвычайно.

— Несси, Александр! Как я рад, что вы пришли! А где Галина?

— Добрый вечер, Ваня, — улыбнулась я. — Мы на минутку.

— Ну отчего же? Проходите, проходите, — он засуетился, приглашая нас в гостиную, где на стеклянном журнальном столике высился открытый ноутбук. — Вы очень кстати, я только что закончил двадцать пятую главу, и собирался за баночкой пива ещё раз её просмотреть. А тут вы! Такая невероятная удача! Сейчас зачитаю. — Ваня метнулся к компу.

— Не надо, — твёрдо сказала я. — Мы по другому поводу.

— Да? А по какому?

— Точнее, поводом именно твой роман послужил, но читать ничего не нужно.

Иван встревожено посмотрел на меня, на Сашку, и прикрыл крышку ноутбука.

— Вань, мне очень стыдно, но я в отношении тебя вела себя по-свински, — сказала я.

В его взоре промелькнуло удивление. Я вздохнула и выпалила:

— Мы смеялись над тобой, считая твой труд идиотской затеей. Извини, но это правда. Твой роман не сентиментальный, и уж тем более не исторический. Но кто я такая, чтобы давать советы, как писать, что писать, и писать ли вообще? Никто. Обычный человек, который сам запутался…

— Ну как? Ты же эта… муза, — неуверенно возразил он.

— Не перебивай, мне и без того сложно говорить. Ты выбрал эту дорогу — прекрасно, дерзай! Может быть, это самое главное в твоей жизни, твоя планида, кто знает. А мы… мы смеялись до слёз, читая твоё творение. Это честно. Гениальный стёб, как сказал Пётр. Но если ты по-прежнему будешь считать свой роман серьёзным произведением, извини, я не прочту больше ни строчки. Я просто не готова воспринимать его в таком жанре, и мне стыдно обманывать тебя, как автора. Впрочем, это вовсе не значит, что ты должен что-то менять или бросить писать. Поступай, как считаешь нужным, — я шумно выдохнула и оглянулась на Сашку. Он, не зная, что добавить, мрачно стоял, опираясь о дверной косяк.

— Но Несси… — озадаченно начал недоумевающий Ваня.

— И, пожалуйста, никогда больше не называй меня так. Это была всего лишь глупая шутка, ещё раз извини, — перебила я. — Не стоит пускаться в дискуссию, всё, что я хотела сказать — я сказала. Дальше думать и решать тебе, — и попрощавшись, поспешно направилась к выходу, оставив растерянного Ваню стоять посреди комнаты.

Уже у двери до нас донеслось: «Ничё не понял…»

— Ну и зачем? — спросил Сашка по дороге к дому.

Я пожала плечами.

— Не знаю, Саш. Надо. Давай не будем это обсуждать, хорошо? Мне и так от всего происходящего хреново. Знаешь, что, дай мне, наверное, своих снотворных таблеточек, — попросила я, надеясь, что препарат наконец перекроет тревожному сновидению доступ к моему измученному сознанию.

«Она стоит на пустых подмостках, такая хрупкая посреди огромной сцены.

Скрипачка…

Жгуче-чёрные волосы, сплетаясь с алым шёлком, струятся по тоненькой одинокой фигурке.

Ресницы опущены, а упрямый подбородок страстно прижат к верхней деке маленькой скрипки.

Движение руки — и музыка впивается в виски, взрывая сознание. А память мученически пытается понять: что это?

Точно Реквием. Но чей? Верди?.. Лист?.. Моцарт?.. Что-то до боли знакомое и в то же время неузнаваемое в её каком-то остервенелом исполнении.

Хорошо. Пусть будет Реквием… по мечте. Неизвестного композитора. Какая, чёрт, разница, когда такая музыка!

Сердце то замирает — пауза… Не только у меня — в зале гробовая тишина. То подскакивает и неистово колотится где-то в горле, не давая вздохнуть.

Стою в проходе, прижавшись к стене и, опасаясь потерять сознание, цепляюсь за портьеру на двери выхода. Сесть негде — аншлаг! Да и зачем?! Если умру, то только с последним аккордом…

За спиной скрипачки вздымается парусом большое белое полотно, уходящее вверх под купол. Какая потрясающая находка!

Оно колышется огромным живым монстром, и на его фоне — тоненькая фигурка с изящным инструментом… — летящая к звёздам песчинка…

Боже, как красиво… И музыка! Белая… чёрная… красная… она закручивается в тугую спираль и уносится ввысь.

Всё, сейчас упаду! Финальная часть. Чувствую…

Вытянулась в струну, вырванным нервом взмах смычка, и… опустила скрипку.

Минута абсолютного безмолвия. Секунда, другая… вечность. И вдруг взрыв симфонического оркестра! И парус взметнулся пламенем!

Огонь! Только огонь! Жгучий… яркий… Стихия!

В горле пересохло, не могу дышать. Нестерпимо хочется пить… Воды! Побелевшие костяшки пальцев свело судорогой.

Почему никто не паникует?! Она же сейчас сгорит!

Хором капелла. Рваные голоса, вспыхнувший шлейф. Струна звенит на самой высокой ноте и… рвётся, рассекая лицо. Это конец».

Я подскочила в кровати. Сердце бешенно колотилось, дыхание перехватывало, в глазах продолжали стоять пылающие подмостки.

Никакие Сашкины таблетки не помогли…

«Да сколько же будет преследовать меня этот сон? Неделю? Месяц? Год? А может, всю жизнь?!»

Первый раз он приснился мне очень давно, а сейчас взялся повторяться каждую ночь. Тяжёлый, осязаемый, и в то же время прекрасный кошмар.