Чтение онлайн

–  Вы домой собираетесь?
– подчеркнуто громко поинтересовался Славик, выключая рубильник. Лампочки бесперебойников померкли.

–  Да, Вячеслав Игоревич. Спасибо за интересный рассказ, - ответил я ему.

Элька промолчала, подобрала с пола сумку с тетрадями, закинула за плечо и кивнула в сторону двери.

–  Доброго вечера, - обронила она на прощание.

Я пожал руку Славке и вышел вслед за ней.

Валентин обнаружился на широком крыльце. Стоя под навесом, он задумчиво следил за дождевыми струями и вертел в длинных пальцах флейту. Паршивая у него работа, оказывается - ждать.

–  Пойдем?
– спросил я его, раскрывая зонт.

–  Некогда в другом городе вашего мира, в Гаммельне, мне дали прозвище Флейтист. Если я заиграю, интересно, куда музыка уведет меня на этот раз?
– ни к кому не обращаясь, спросил он.

–  Ты Крысолов?
– удивилась Элька.

–  Я предпочитаю именовать себя Флейтистом. Или данным мне сейчас именем Валентин. Я слышал, что рассказывал вам этот …

Он подбросил флейту в руке, она вытянулась, обернулась тростью, потом зонтиком. Подвесив зонтик над собой, он шагнул под дождь, пропуская нас вперед.

–  Тогда музыка увела детей города Гаммельна к ним, эльфам, в зачарованный край, - донесся до нас его звонкий голос.

–  И что?
– обернулась к нему Эля.

–  Магия - ресурс не бесконечный. А рабочие руки нужны всегда, - ответил защитник.

–  Ты поставлял им рабов?
– ужаснулся я.

–  Эльфы всегда воровали человеческих детей. Тогда нанимателями выступали они. Я не мог ослушаться. Запредельному вообще нет дел до ваших дрязг, смертные. Ему важны эмоции - добрые или злые - не так важно. В забвении оно теряет силы. На вашей родине о нем помнят лишь немногочисленные эльфы да полсотни истинно сильных колдунов и шаманов, половину из которых вытащила из глубинки и обучила твоя бабка - Тара.

Эля Тихонова

До двенадцати лет Эля прожила на севере и о существовании могущественной бабули не предполагала. Отец с матерью кочевали из гарнизона в гарнизон. Учебные заведения сменяли друг друга, не оставляя в голове юной Тихоновой ни малейшего следа. О каких знаниях шла речь, если за год девочка могла поучиться в четырех школах, не успев запомнить имена одноклассников и учителей?

В шестом классе ей повезло. Отец задержался в военной части близ Мурманска, и девочка впервые проходила в одну школу целый год. Учиться ей понравилось, хотя общего языка с местными ребятами она так и не нашла. И было от чего. Любое пожелание мелких неприятностей, брошенное обиженной Элькой, незамедлительно воплощалось в реальность. За глаза ее прозвали цыганкой и стали побаиваться вначале дети, а потом и их родители. Особо обиженные уже строчили гневные письма чиновникам и на местное телевидение, требуя перевести опасного ребенка куда-нибудь подальше. Мать с отцом хватались за голову. Элька бессильно разводила руками: не могла она ничего с собой поделать. Само получалось. Пусть не обижают ее, и бед не будет.

К середине октября следующего года ситуация накалилась до предела. И вот тогда в жизни отчаявшейся Эльки возникла бабушка. Вечером, когда мать в очередной раз наорала на дочку за насланное на обидчика заикание и ушла на общую кухню готовить ужин, в дверь постучали. Зареванная Эля потащилась открывать. На пороге комнаты словно соткалась из мрака общежитского коридора высокая женщина в отороченном мехом плаще. В ушах, точно отблески северного сияния, горели крупными изумрудами серьги. Еще более ярким светом лучились раскосые восточные глаза незнакомки.

–  Собирайся, Элеонора, мы уезжаем в Москву!
– не здороваясь, заявила шикарная дама, презрительно оглядывая убогую обстановку общежитской двухкомнатной квартирки.

–  Мама?
– удивленно встал с дивана Эльки отец.
– Как ты нас нашла? Ах, да, ты же все всегда знаешь, как я мог забыть?
– он принял из рук женщины кожаный портфель и помог снять плащ.

–  Нам следует поговорить, сын. И с тобой, Марина, тоже, - обернулась она к вернувшейся с общей кухни невестке.

Девочка украдкой разглядывала новоиспеченную бабушку. Та оказалась тонкая, не тощая, а скорее спортивная. Властная, стремительная в движениях и словах. Красивое аристократическое лицо обрамляли вьющиеся волосы чуть ниже плеч - толи седые, толи очень светлые - в желтом свете плафона не разобрать. Черный строгий костюм сидел по фигуре, стрелки на брюках были отглажены идеально. Ботинки на высочайшей шпильке, что совсем удивительно в ее возрасте. Посреди комнатки армейского общежития возвышалась не рядовая бабушка, а, скорее, элегантно стареющая кинозвезда.

Элька удивленно наблюдала за растерянными лицами родителей. Кто эта женщина? Почему о ней никто ничего не говорил? Отчего отец, непререкаемый авторитет, сейчас понуро кивает головой на ее слова, послушно идет следом во вторую комнату и плотно прикрывает за собой дверь?

–  Максим, Марина, - начала свою речь гостья.

Эльке даже не пришлось прислушиваться. Тонкие перегородки и полая фанерная дверь не делали секрета из беседы.

–  Вы понимаете - девочке здесь не место, - голос женщины приказывал.
– Ты, - Эля поняла - бабуля обращалась к сыну, - отказался от обучения, по глупости растратил свой Дар. Я понимаю, ты гордый, желал всего добиться самостоятельно. Захотел летать - полетел. Я не стала мешать, отошла в сторону. Но дочку твою я загубить не дам. До меня дошли слухи - какая здесь учеба.

–  Мама, - начал, было, отец.

–  Тихо, Максим. С тобой мы все решили давно. У тебя своя жизнь, у меня своя. Пока ты добиваешься генеральских пагонов, чтобы выйти на пенсию прапорщиком, - по голосу было слышно, она усмехается, - поразмысли - какое будущее ты уготовал дочери? Что она знает? Не из наших искусств, из рядовой школьной программы? Ты смотрел ее оценки в четвертях? А я только что из школы. Все документы на перевод в Москву у меня. Не спорь!
– одернула она попытавшуюся возражать мать.
– Ей там будет лучше. Годик-другой поучится как следует, а там видно будет…

Так Элька познакомилась с бабушкой - Тарой Владленовной Тихоновой, или просто Тарой, как та просила себя величать. Дорогу до Мурманска и перелет до Москвы девочка помнила смутно - на все возражения и расспросы Тара сказала твердое: "Потом", и девочка вынуждена была замолчать. Встретившая бабушку в аэропорту белоснежная машина с водителем отчего-то не удивили. Всю дорогу Тара проговорила по телефону, дав возможность внучке полюбоваться видами из окна.

Когда за окнами замелькали озаренные огнями центральные улицы, бабушка вспомнила об Эле:

–  Костя, - обратилась она к водителю, - вези вещи девочки в квартиру, попроси Кристину подготовить комнату, а нам останови возле офиса. Хочу решить пару вопросов. Через два часа жди меня у входа. Элеонора, это недолго.

Жутко стесняясь, Элька ступила на старательно вычищенный от листвы асфальт и зачарованно задрала голову. Ого, небоскребище! Такие она видела только в кино. А сейчас швейцар услужливо распахнул двери перед высокой седой (теперь уже Эля это точно видела) женщиной, впуская в озаренный десятками ламп холл. Там, возле белой гладкой колонны перед фонтанчиком Тару уже ждал статный горбоносый блондин в белоснежном костюме.

–  Эрик, какие глупости случились за время моего отсутствия?
– небрежно бросила она, проходя мимо него.

Блондин в два шага нагнал хозяйку (а так ведут себя только хозяева) и принялся отчитываться.

–  Просили помочь с нефтеразведкой. Прислали подробную карту. Фотосъемка со спутника, свежая. Наши уже проработали, но требуется ваша проверка…

–  Дальше, - подходя к лифту, потребовала женщина.

–  За больную жену министра просили уважаемые люди. Иной надежды, кроме вас, нет.