Чтение онлайн

–  Ты видел, как я Вику наказала? Значит должен понимать - я могу за себя постоять. И гораздо лучше, чем ты предполагаешь.

Я не был так уверен в этом. Пусть в классе никогда не дрались, все когда-нибудь меняется. Даже в таком устоявшемся мирке, как наш.

В "А" по прихоти школьного руководства всегда попадали самые многообещающие дети - способные к учебе или имеющие влиятельных родителей. Поэтому, драться у нас было не принято. Мы не "Б" класс, где действительно учатся "дети с рабочих окраин", как снисходительно величала их Викина мать, наша классная руководительница. Мы всегда были самые-самые. Звездный набор, обещающий стать звездным выпуском.

Первые места на олимпиадах (даже чаще, чем у лицейских). Большая часть наших входила в школьную сборную самодеятельности. В нашем классе была лучшая юношеская команда "Что? Где? Когда?" Среди игроков терпели даже Язву - именно она давала наибольшее число правильных ответов. Гитарист Петька-двоечник и гот-Степка Кабанов, ой, простите, Стефан, по прозвищу Дохлый Фунтик - наш тенор с уже изменившимся повзрослевшим голосом, в столь юном возрасте имели грамоты общероссийских юношеских музыкальных фестивалей.

Мы действительно были лучшими и гордились этим. Даже личности вроде меня, кто почти нигде не участвовал. Ежегодное первое место по области на олимпиаде по биологии не в счет. Им уже никого не удивишь.

К девятому классу обязанности были строго распределены, каждый знал, чего друг от друга ждать. И вдруг выстраиваемое годами равновесие оказалось нарушено приходом новенькой - не-пойми-кем из города Москвы. Со сплошными пятерками в последних четвертях. К тому же красивой. По мне, так красивее Нади с Викой. Что еще хуже - уверенной, не стремившейся прибиться к чьей-то компании после первого знакомства с "элитой". Кому это понравится?

Но чем дальше я следил за Элей, тем больше понимал - не спроста она это затеяла, не спроста не ищет путей к примирению. Толи дело было в самой Наде, толи в ее помощнике, Лешке, как оказалось - эльфе. Я не понимал, а соседка молчала. Порой мне начинало казаться - Тихонова провоцирует их из спортивного интереса. Так маленькие дети могут дразнить посаженную на цепь собачонку, твердо зная - не сорвется, не укусит.

В безобидности старосты я уверен не был. Чувствовала она себя в жизни надежно защищенной. Родители - не из простых: отец - судья, мать - большая начальница в городской администрации, старший брат - успешный бизнесмен. Есть, кому заступиться. С такой семьей Надечке самое место в престижной школе где-нибудь в Лондоне. Но не в нашей глуши. А вот она захотела оставаться королевой деревни, не стесняясь хвасталась, мол, без ее надзора класс рассорится, распадется на враждующие группки, лишится звания лучшего в школе.

А еще Кущина была готова очень на многое, лишь бы не уступить место дочке нашей классной руководительницы - извечной сопернице Вике Шелег.

Жизнь Вике испортила учительская солидарность. Ставя всем в пример дочку коллеги, они с первых классов вызвали к ней стойкую аллергию со стороны других отличников. Спасало Вику неумение долго злиться и полное отсутствие мстительности. Ко всем, за исключением старосты. Но после семи лет "недружбы" противоборствующие армии выбросили белые флаги и подписали акт о перемирии перед лицом новой, неведомой опасности.

В среду противостояние перешло в открытую форму. После уроков настала наша с Элькой очередь дежурить. Как ни в чем не бывало, я отправился за водой, а когда возвращался с полным ведром, увидел Петьку, запирающего класс на ключ. Элькины вещи валялись в коридоре на полу.

У лестницы дежурила Кущина. Завидев меня, она не убежала, а лишь довольно выкрикнула:

–  Слабо дверь выбить, Щука? Иди, освобождай свою Радиоактивную!

Поставив ведро, я бросился к Петьке, но тот швырнул ключ Наде за миг до того, как я его настиг. Бить Жукова смысла не имело. Догонять Кущину - тем более. Поэтому я возвратился к двери и постучал:

–  Эля, ты здесь?

–  Что, Эля?
– зло фыркнули мне в ответ.
– Из-за них мне теперь с родителями ссориться придется.

–  Эля, я схожу в учительскую. Оттуда позвоню Наталье Михайловне. У нее запасной ключ должен быть.

–  Что, уже и дверь взломать нельзя?
– разочаровалась Элька. Да, разозлили ее как следует.

–  Не стоит, поверь мне. Иначе мы виноваты окажемся.

–  Звони, - обижено согласилась Тихонова.
– И вещи мои подбери. Вон валяются, отсюда вижу.

Как же, в скважину замочную подглядывает.

Я собрал рассыпавшиеся тетради в сумку и, закинув ту на плечо, потащился на второй этаж - жаловаться. Скажите, зачем держать в штате уборщиц, если кабинеты все равно моют дети? Дежурство - это открытый способ поиздеваться над малышами, когда взрослых нет рядом. Меня пару раз так старшеклассники подлавливали, лупили просто так, деньги отбирали. Не сейчас, классе в пятом. И попадал не один я, многие из наших. Потом драчунов самих кто-то отлупил, и они присмирели.

До математички я дозвонился минут через пятнадцать. Странно, она уже успела доехать до дома и теперь мчалась обратно. Сказала: "Ждите!" и бросила трубку. К сожалению, меня тогда это не насторожило. Не насторожили и злые восклицания Эльки из-за двери минут через десять. Ей-то в окно было видно школьное крыльцо…

Гадость Кущина успела нажаловаться первой. Теперь она поджидала классную руководительницу у школьной двери в слезах, с размазанной тушью на красивом личике, и сбиваясь на рыдания нарассказывала про нас с Элей гадостей. Там же и вручила ей отобранные у "обидчиков" ключи. В каких фразах шел рассказ "жертвы", не знаю, но гнев Натальи Михайловны был страшен.

–  Зачем вы издеваетесь над Надей?
– на весь коридор заорала она, еще поднимаясь по лестнице. В опустевшей после второй смены школе ей с готовностью отозвалось гулкое эхо.
– Кто вам позволил?
– продолжала она, подходя к кабинету и звеня ключами на массивном железном кольце.

–  Кто издевался?
– не понял я.

–  Ладно, эта , ваша новенькая, - классная не расслышала моего вопроса, распахнула дверь кабинета и за шкирку втолкнула меня внутрь.
– Про ее воспитание я ничего не знаю. Но ты, Щукин? Куда ты катишься? Обидеть девочку, да ее умницу! Вам обоим до Надечки, как до Луны!

Наталья Михайловна возвышалась надо мной стокилограммовой внушительной фигурой, грозно сверкая глазами. Было ясно - до Тихоновой еще дойдет дело. Я иду первым в ее меню.

–  Наталья Михайловна, она сама…

–  Молчать!
– рявкнула классная. А если она в гневе, дрожат колени даже у завучей.
– Девятый класс! Уже взрослые, а такое вытворяете! Тряпкой меловой кидались, водой грязной облить пытались, оскорбляли!

Ах, вот оно что! Даже Язва по сравнению с Кущиной - простушка. Светка, если закладывает, хоть правду говорит. Ну, погоди у меня, Куща!